АПН АПН Казахстан
Главная События Публикации Мнения Авторы Темы
Четверг, 22 октября 2020 » Расширенный поиск
Мнение. » Версия для печати
2013-03-26 Еркин Ергалиев:
Агашкизм — внутренняя колонизация своего народа?

Наши политологи зря обходят эту тему, подразумевая ее как само собой разумеющееся явление. Или это святая простота с их стороны, или внутренняя зависимость, а может даже прямая аффилированность?

Между тем, даже первоначальное исследование выявляет много важного для поиска выхода из нынешнего национального постсовкового тупика.

Анализ определения «агашки»

Слово происходит неслучайно от «АҒА» – «старший брат», «дядя». Отсюда вытекает куча подтекстов и контекстов (и Оруэлл, и родовой послед кремлевщины, и нелегитимная подмена пустого места Отца/убитого этим же персонажем/ и т.д. и т.п.). Подтекст «КвазиОтец-благодетель» в данном случае подразумевает подмену традиционного верховенства аксакалов.

Не менее показательны и уменьшительно-насмешливые в данном случае суффикс и окончание именно из русского языка:

- появление данного неформального института благодаря предыдущему советскому периоду – сиротство братьев без отца/прерванной Традиции;

- девальвация понятия «аға» как «старшего по возрасту» — отсылка к истокам зарождения «агашек», архетипу: «Не расстанусь с комсомолом – буду вечно моложавым».

- коррозия архетипа «ағайындық» — расслоение, непотизм, патернализм, патрон-клиентистские отношения и т.д. Тем самым, с одной стороны, создается питательная среда для клановости и неофеодализма, с другой – препятствие для национального единства.

О терминах «Агашкость» и «Агашкизм»

В ходе обсуждения поступило предложение заменить понятие «агашкизм» на «агашкость», как «более удобное» и «благозвучное».

«Агашкость» содержит подтекст «деревянная кость», как псевдозамена традиционным «ақ сүйек» и «қарасүйек». «Агашкость» во второй половине слова отражает ее качество косности, застоя, лишенности в принципе «жан» и «рух». «Агаш-» в данном случае подразумевает как разветвленную, скрытую корневую систему, так и свойства сорного кустарника-подлеска, заглушающее рост нормальным деревьям – культуре Традиции и Современности.

Принимая все эти аргументы, тем не менее, считаю, что «агашкость» может выступать только как родовая черта определенного класса людей, не обладая способностью к выработке системы влияния/власти, коей обладает «агашкизм». Агашкизм же, не поднимаясь до статуса идеологии, тем не менее, вполне эффективно может трансформироваться в культурно-поведенческую систему межэлитных взаимоотношений.

Поэтому, если мы хотим нейтрализовать это (безусловно, вредное) явление, мы должны определиться с терминами. Убежден – мы имеем дело с агашкизмом, а не агашкостью. Взгляд на данный конструкт как простую экзотику или чистый поведенческий стереотип принижает его значение, придает ему безобидные черты и даже определенный шарм на уровне «наша Казаша» или других многочисленных шоу. Проблема же гораздо серьезнее и глубже.

Насчет неблагозвучия. Извините, но такое уродливое явление по определению нельзя наделять благозвучным названием.

Генезис «агашкизма»

Питательная среда — это извечные темные подсознательные свойства человеческой души: страх, жадность, зависть. Причем «агашкизм» не только паразитирует на этих слабостях и культивирует их, но и сама их плоть от плоти. Он подменяет высокие понятия низкими:

- через страх — понятия «Духа» и «Веры» стайными или стадными отношениями, возвращая человека в первобытное состояние и варварство: кто сильнее – тот и прав.

- через жадность — чувство родной почвы и понятие Любви шкурным тезисом «родина торгаша – его собственный карман».

- через зависть — чувство кровного родства/потребности в самопожертвовании нездоровой конкуренцией.

Отсюда понятна главная движущая сила «агашкизма» – презрение, боязнь к собственному народу и алчность по отношению к нему.

В итоге – двоякое проявление:

- «агашкизм» понимает свою временщиковость, случайность появления здесь и неизбежность расплаты за грехи: символические («отце- и братоубийство», «каннибализм» (Голодомор), «святотатство») и фактические (преступления);

- понимание, что только «здесь и сейчас» можно накопить капитал для бегства/ эмиграции.

Поэтому «агашкизм» неизбежно обречен на «внутреннюю колонизаторскую» политику по отношению к формально «своей» стране и народу.

Причем агашкизм работает очень хитро. На уровне Центра он маскируется под всякие постмодернистские и заимствованные культурные коды. В Центре расплодились доморощенные «Доны Корлеоне», «лорды Мальборо», «Калифы-аисты» или «Великие Моголы». Неопытная публика принимает эти игры всерьез. Но сущность–то одна – захват и перераспределение собственности.

На региональном же уровне все намного проще. Агашкизм, не маскируясь, заменил собой прежний партхозактив, подменил систему представительства, внедрил свои стандарты справедливости и порядочности, не имеющие ничего общего с интересами и будущим народа, страны и даже территорий, где он паразитирует.

Откуда взялся агашкизм?

Вообще, агашкизм – логичный ответ на требования транзитного периода (1990 — надеюсь, 2013). Он стал своеобразным «буфером» между психологией прошлого и психологией настоящего. Агашки закономерно пришли на смену партхоз-номенклатуре 80-х и «людям, живущим по понятиям» 90-х.

Все достижения и ошибки всего периода казахского транзита неразрывно связаны с этим явлением. Этой идеологической конструкции, если хотите. Суть которой – никакой идеологии. Как пел незабвенный Урри из детского фильма «Приключения Электроника»: «Есть у меня убеждение одно – не надо иметь убеждений!».

В то же время, агашкизм – это явление, в котором заложен механизм самоуничтожения. Если общество начинает предъявлять претензии к этому явлению как к реакционно-консервативному, тогда оно будет трансформироваться в нечто другое: «советы мудрецов», «властителей дум», «хранителей нравственных ориентиров» и др.

Главное, что необходимо – это гарантии неприкосновенности собственности. Без этой гарантии агашкизм никогда не поделится рычагами влияния. Это неприятно и несправедливо, но это необходимый компромисс. Иначе все может законсервироваться и закостенеть в нечто более устойчивое.

Мы можем столкнуться со становлением такого феномена, как строительство сословного общества. Самое страшное, что может случиться со страной – это образование трех

несвязных друг с другом слоев – «сословий» с отсутствующими социальными лифтами и связями. Уже сейчас есть предпосылки для установления такой пирамиды.

Сверху 150 человек (0,00001 %) – высшее сословие, имеющее все рычаги влияния, всю собственность, и свое собственное государство, опирающееся на ресурсную экономику. Политологи называют эту конструкцию неуместным эвфемизмом «ЗАО «Казахстан».

Ниже находится сервисный слой – менеджеры, деятели культуры, предприниматели, обслуживающие верхнее сословие. Их число — 15000 человек (0,001 %).

Все остальное население Казахстана — 15 миллионов (99, 999 %).

В регионах модель будет воспроизводиться в тех же пропорциях.

Это кроме того, грозит еще и «бетонными» границами между регионами, а также регионами-Центром. Во что это может вылиться, читатель сам додумается.

Повторяю. Речь не идет о богатых и бедных. Речь о создании непроницаемых границ между слоями и территориями. Это и есть сословное общество, которое создается здесь и сейчас при помощи агашкизма.

Что делать?

Источником позитивных изменений может быть только само общество. Нужна легитимизация принципа: «В гражданской войне нет героев, в транзите – нет святых». Также надо противостоять попыткам новых агашек отнять нажитое у старых. Принцип «неприкосновенности собственности» также должен стать во главу угла.

Только так можно заставить агашкизм трансформироваться в систему представительства, соревновательности и ответственности, которое называется «гражданским обществом». Как всего этого достичь – это, конечно как минимум, тема отдельного разговора.

insiderman.kz

Главные темы » Все темы
Этнополитика