При всех заявлениях о "стратегическом партнерстве" Китая с Россией и Казахстаном Пекин связывает стратегическую важность сопредельных государств с наличием на их территории природных ресурсов. Китаю по-прежнему в больших объемах нужна нефть, потребность в которой не уменьшается. Мировой Банк в одном из последних экономических обзоров по АТР связывает высокую стоимость нефти с уменьшением темпов экономического роста для всей Азии, для КНР в 2006 году — до 5,5-8 процентов в год. На этом же фоне появились сообщения информационных агентств о намерении КНР диверсифицировать свои валютные резервы с уменьшением в них долларовой составляющей, что вызывает панику у трейдеров. Китай еще раз доказывает самостоятельность проводимой им экономической политики.

На рубеже XX-XXI веков руководство КНР пересматривает собственное место и роль в мировых процессах, происходит заметная эволюция внешнеполитических принципов Китая. Вместе с тем, "пять принципов мирного сосуществования" (невмешательство во внутренние дела, уважение суверенитета и политического выбора, добрососедство, сотрудничество для взаимной выгоды, равенство сторон) неизменно остаются теоретической основой внешней политики КНР. В докладе Цзян Цзэминя на XVI общенациональном съезде КПК было заявлено: "Без мирного стабильного окружения ни одно государство не может сконцентрироваться на экономическом строительстве". В докладе отмечались и новые вызовы в современных международных отношениях — гегемонизм, нетрадиционные угрозы национальной безопасности (терроризм), дисбаланс между Севером и Югом, проблемы окружающей среды и др. В интересах КНР "создание хороших соседских отношений с пограничными государствами". Китай стал партнером по диалогу с АСЕАН. Главная цель этих отношений — "стратегическое партнерство, направленное на мир и процветание". Подписано соглашение о создании торговой зоны ACEАН-КНР. В 2003 году был достигнут определенный уровень доверия с Индией — в ходе визита премьер-министра Ваджпаи в КНР была подписана "Декларация о принципах отношений и двустороннего сотрудничества между КНР и Индией". Стороны определили, что хотят "идти к урегулированию пограничного спора".

Что касается Центральной Азии, то, согласно официальной трактовке, для КНР остается важным и основополагающим признание государствами Центральной Азии пяти принципов межгосударственных отношений, выдвигаемых КНР. Для новых суверенных государств Центральной Азии, в свою очередь, признание пяти принципов, предложенных КНР, предоставляло гарантии неприкосновенности их территорий и режимов, что было особенно важно для начального периода независимости. Признание Казахстана "ведущим государством Центральной Азии" и приоритетное развитие межгосударственных отношений по линии Китай — Казахстан нашло свое отражение и на многостороннем уровне — в рамках ШОС. "Пять принципов" нашли отражение в "Совместной Декларации Республики Казахстан и Китайской Народной Республики о стратегическом взаимодействии и партнерстве в XXI веке". В ней говорилось о том, что стороны в дальнейшем сотрудничестве будут продолжать руководствоваться "принципами суверенного равенства, невмешательства во внутренние дела и мирного разрешения международных споров", а также "принципами нерушимости государственных границ и территориальной целостности государств".

Важным шагом в формировании модели сотрудничества на основе новой концепции безопасности стал Шанхайский саммит глав пяти государств в 1996 г. Как отметил в своем интервью кыргызскому изданию "Слово Кыргызстана" (1999, № 99) Цзян Цзэминь, "в 1996 году на саммите в Шанхае был открыт исторический путь к развитию добрососедского, взаимовыгодного сотрудничества между соседними государствами: Китаем, Россией, Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном на основе концепции безопасности нового типа".

В рамках ШОС была предпринята попытка создания многостороннего механизма региональной безопасности и экономического сотрудничества. Возникла новая международно-правовая структура, которая вносит свой вклад в формирование нового политического и экономического порядка в мире. В качестве составляющих интеграционного процесса на сегодняшний день можно выделить торгово-экономические отношения между Россией и центральноазиатскими государствами, и между Россией и Китаем. Организация институционализирована, но в этом кроется и ряд недостатков. Несмотря на то, что все государства-члены имеют одинаковый статус (любое решение принимается только при согласии всех сторон), в этом — и сила, и предсказуемость организации.

Центральная Азия является точкой пересечения двух приоритетных направлений китайской внешней политики — в рамках двух мировых тенденций — регионализации и глобализации. В КНР склонны выделять два уровня отношений в регионе: с одной стороны — отношения с "великими державами", с другой — с "пограничными государствами". Отношения КНР с государствами Центральной Азии также имеют два уровня. Первостепенное значение носят отношения с пограничными государствами, с остальными же поддерживается необходимый уровень официальных контактов. Китайский исследователь Син Гуанчэн выделяет Республику Казахстан из государств региона и отмечает: "Главная роль принадлежит Казахстану, который не только имеет самую протяженную границу с Китаем, но и является ведущей державой Центральной Азии, играющей главную роль в политических и экономических структурах региона, а также в международных отношениях".

В настоящее время КНР проявляет интерес ко всем видам регионального сотрудничества, хотя приоритеты в течение 1990-х — начала 2000-х гг. менялись, постепенно перемещаясь из области экономического сотрудничества в сферу безопасности. По признанию китайского автора Бао И, Центральная Азия имеет стратегическое значение для КНР, что "более всего проявляется в экономической сфере". Это можно подтвердить и новым направлением в деятельности ШОС, которая не только прошла этап институционализации, но и открыла новое, экономическое направление сотрудничества. Особенность интеграционных процессов в рамках ШОС состоит еще и в том, что здесь именно соглашения в военно-политической сфере создали предпосылки для выработки механизмов регионального экономического сотрудничества, а не наоборот, как происходит обычно.

Многие черты современного внешнеполитического курса Китая сходны с его внешнеэкономической политикой. Для последней характерны постоянная игра на противоречиях между конкурентами, рассредоточение зависимости от критически важных поставок (стратегического сырья, топлива, технологий) по максимально широкому кругу контрагентов. Внешнеполитический курс КНР нередко отражает ту же логику, регулируя (повышая или понижая) уровень и плотность связей с отдельными государствами. В целом, процесс двусторонних и многосторонних отношений между Китаем и государствами Центральной Азии является примером эволюции китайской политики и роста ее опыта.

Для КНР, в связи с событиями 11 сентября 2001 года и антитеррористической операцией в Афганистане, сложилась принципиально новая геополитическая ситуация. Появление американских военных баз в регионе заставило руководство КНР по-новому взглянуть на сотрудничество в рамках ШОС. Повысилась роль невоенных угроз безопасности — энергетической, финансовой и т.д. Однако это не говорит о снижении роли военной составляющей. Японский исследователь Рио Асано считает, что приоритет военных средств в китайской внешней политике снизился, однако в реальности это достаточно сложно подтвердить, можно скорее опровергнуть. Так, цифра расходов военного ведомства КНР в 2005 году возросла до 24 млрд. долл. Локальные войны в Косово, Афганистане, Ираке также повлияли на представления КНР об угрозах национальной безопасности. Как отмечал Цзян Цзэминь, "крупномасштабная война в ближайшем будущем не реальна", а принципиальным источником нестабильности в международных отношениях и угрозой национальной безопасности КНР по-прежнему является гегемония США. Китай больше всего устраивает идея "многополярности".

Китайский термин и трактовка многополярности — "одна супердержава и много больших (сильных) держав" - господствует среди политической элиты КНР. КНР больше не устраивает прежняя позиция в международных отношениях. С 1992 года роль КНР в мировой политике неуклонно повышалась. От того, какое место за Китаем будут способны признать Соединенные Штаты, и от того, согласится ли на это место Китай, зависит состояние всей системы международных отношений в ближайшем будущем. Период правления Ху Цзиньтао уже назван "периодом перехода от пассивной к активной внешней политике". КНР обозначила приоритеты — стабильность в пограничных районах, устранение имиджа "китайской угрозы" для мира, а также более конструктивная роль в международных отношениях (это можно наблюдать в переговорах по Корейской ядерной программе). Для КНР необходимо найти точку равновесия между соперничеством и сотрудничеством с противниками. С государствами ШОС такая точка уже найдена — это уровень выхода на стратегическое взаимодействие.