Острый кризис вокруг иранской атомной программы породил вал комментариев в СМИ. Тем не менее, во всем этом потоке информации о том, кто куда поехал встречаться да что сказал Лавров, как-то затерялся даже не ответ, а исходный вопрос: зачем, собственно, нефтяному Ирану атомная программа?

Конечно, в прессе "Великой Империи Добра" давно озвучен ответ: "Сумасшедший фанатик хочет заполучить бомбу, чтобы напасть на Свободный Мир (вариант — уничтожить Израиль) и установить всемирный Халифат". Объяснение замечательно своей универсальностью, так как объясняет абсолютно любые поступки. Удобно оно и для пропагандистов — можно вообще не слушать, что говорит иранская сторона. "Ну сумасшедший, что с него возьмешь…"

Однако с практической точки зрения эта теория бесполезна так как не позволяет делать какие-либо прогнозы о последующих действиях наблюдаемого объекта. Даже в достаточно чистых примерах государственной глупости, вроде действий США в Ираке, видны не только пожелания левой пятки демократоносца Дж. Буша, но и определенные планы (пусть и оказавшиеся ошибочными) и вполне материальные интересы различных халлибуртонов, что позволяет делать осмысленные прогнозы о развитии ситуации .

Тем меньше оснований предполагать коллективное помешательство (президент в Иране не единственный и даже не главный носитель власти) всего руководства ИРИ. Успешно продержаться у власти почти 30 лет в стране, противопоставившей себя крупнейшим державам мира, безумцы просто не смогли бы.

Посему сделаем фундаментальное исходное предположение. Действия руководства ИРИ абсолютно рациональны, осмысленны и направлены на достижение неких (возможно не объявленных вслух или просто непонятных западному человеку) целей. Наша задача — выявить эту логику.

Исходный вопрос для раскрытия такой логики был задан достаточно давно. С какими целями обеспеченный с избытком нефтью и газом Иран начал развитие атомной энергетики? Как ни странно, ответ на этот вопрос можно найти в нашей собственной истории. Но — по порядку.

Традиционный ответ гласит: все разговоры о "мирном атоме" — это лишь отвлекающий маневр. Под их прикрытием аятоллы собрались сделать "исламскую бомбу", возглавить исламский мир и установить всемирный Халифат, по ходу дела уничтожив Израиль . Разберем это несколько подробнее.

Во-первых, "исламская атомная бомба" давно есть. Пакистан имеет не только атомные заряды, но и серьезные средства доставки. То есть имеет именно атомное оружие, а не просто атомные взрывные устройства. При этом Пакистан — государство весьма нестабильное. Прозападный генерал Мушарраф вполне может погибнуть в очередной авиакатастрофе, а к власти прорвутся люди, в сравнении с коими даже аятолла Хомейни покажется председателем союза воинствующих безбожников. Для сравнения — режим в Иране намного прочнее, а любая нестабильность означает приход к власти более прозападных политиков. Тем не менее, мир не рухнул, и ажиотажа по поводу пакистанской бомбы не наблюдается.

Во-вторых, говорить о халифате под руководством Ирана может лишь тот, кто не имеет ни малейшего представления об исламском мире. Разногласия между шиитами и суннитами в Исламе слишком серьезны (и неоднократно переходили в вооруженные конфликты). Шиитский Иран во главе преимущественно суннитского (шииты составляют примерно 10% от общего числа мусульман) исламского мира настолько же реален, насколько реальна интронизация Патриарха Алексия II еще и в должность Папы Римского.

Максимум, на что может рассчитывать Иран — это заполучить соседние территории примерно в пределах древней Сасанидской империи (то есть часть Ирака и еще некоторые приграничные районы). Впрочем, для этого не нужна не только бомба, но и вообще война. Бурная деятельность США по демократизации Ирака и Афганистана дает иранскому руководству удачную возможность — просто подождать. Само в руки упадет.

"Уничтожение Израиля" — также страшилка, мало связанная с реальностью. Конечно, грозные антисионистские и антиизраильские речи из Тегерана доносятся постоянно. Однако по сути — это обычные ритуальные заклинания (типа борьбы с пресловутой "гидрой мирового империализма" из нашей истории), не переходящие в практические действия.

Иран по религиозным причинам поддерживал лишь шиитское движение "Хезболлах". Но Хезболлах — это радикальная организация, созданная для борьбы с израильским военным присутствием в Ливане, а совсем не с Израилем как таковым. С уходом Израиля из Ливана этот конфликт практически прекратился. Реальной же помощи ХАМАС и другим радикалам-палестинцам (суннитам) Иран никогда не оказывал. Это вообще традиционная для ИРИ политика. Громкие проклятия в адрес "малого сатаны" (СССР) не мешали тесным экономическим контактам. Во время афганской войны иранская граница также была практически спокойной — борьбу с "шурави" Иран поддерживал лишь словом. Так что ударить по Израилю Иран может лишь в ответ на прямое нападение, вроде авианалета на Бушер.

Большого военного значения для противостояния с США атомная бомба тоже не имеет. Это оружие нельзя применить в реальной войне. Атаковать непосредственно территорию США Иран не имеет возможности. Атомный удар по какой-то группировке войск США все равно не изменит соотношения сил, но даст США повод применить все имеющиеся у них виды оружия с абсолютно прогнозируемым итогом.

Как инструмент сдерживания бомба, конечно, будет иметь значение. Но у Ирана есть не менее эффективный и куда более безопасный неядерный козырь. Заблокировав Ормузский пролив всего на несколько месяцев (что для Ирана несложно), можно вызвать экономическую катастрофу, в которой исчезнут не только США но и все нынешнее мироустройство.

Таким образом, можно достаточно определенно утверждать: у Ирана нет политических целей, требующих ядерного оружия для своей реализации. Это, конечно, не отменяет возможности его создания в удобный момент по принципу "чтоб было", но явно не является основной задачей иранского атомного проекта. Собственно, именно это Ахмадинежад постоянно говорит вслух. И нет объективных причин ему не верить.

Таким образом, нет серьезных военно-политических причин для запуска Ираном атомного проекта. Риски же огромны — начиная от санкций и кончая реальным вторжением. Так что же толкает Иран на этот опасный путь?

Официальный ответ Ирана — экономика. Развитие промышленности требует резкого увеличения производства электроэнергии. Строительство АЭС — надежный способ обеспечить страну дешевой электроэнергией (лампочку Хомейни — в каждый дом).

Однако этот ответ, очевидно, не полон. Как справедливо говорят западные эксперты, более быстрым и дешевым вариантом было бы строительство обычных тепловых электростанций. Газом Иран обеспечен в избытке на век вперед. Кроме того, эффективную атомную энергетику можно развивать не имея полного ядерного цикла. Но Иран уже неоднократно заявлял, что ни при каких обстоятельствах не откажется от обогащения урана своими силами.

Следовательно, электрификация — важная но далеко не единственная причина начала атомного проекта.

Какие же еще задачи решает иранский атомный проект?

Чтобы понять это, вглядимся в нашу собственную историю — экономическую модель сталинского СССР. К сожалению, сие тоже непросто. Сталинский период у нас обычно не анализируется, а либо обливается грязью (теория о диктаторе-параноике, возводившем заводы для того, чтобы гробить народ на стройках коммунизма), либо столь же безудержно восхваляется (гениальный вождь, вариант — партия, вел страну к светлому будущему просто провидя грядущее). Оба эти подхода страдают общим недостатком — они отрицают рациональность тогдашней власти. Однако именно сталинское руководство отличалось предельным прагматизмом. Практически все его действия (временами — действительно жестокие до бесчеловечности) были не просто вынужденными, а единственно возможными.

Перед СССР (на тот момент отсталой крестьянской страной, к тому же разоренной мировой и гражданской войнами) стояла задача технологического рывка. В кратчайшие сроки необходимо было выйти на промышленный и научно-технический уровень ведущих стран мира. И сделать это надо было в условиях враждебного окружения (фактически — блокады).

Реализовывалось это через национальные проекты (по сравнению с которыми нынешние смотрятся жалкой карикатурой). Первым была индустриализация. Ее успех — лучший ответ на причитания о российской неспособности к работе и организации. К чеканным строкам сталинского доклада — "У нас не было [такой-то] промышленности. Теперь она у нас есть", — добавить что-либо невозможно.

Но индустриализация была все же лишь воспроизведением западного опыта. Делали ее приглашенные (преимущественно — американские и немецкие) инженеры, а наши были еще учениками. Выйти в лидеры стало возможными лишь в ходе атомного и ракетного проектов. Формально их необходимость была обусловлена военными задачами. Однако не менее важным результатом было создание не просто новых отраслей науки и технологий, но и сильнейших научных и конструкторских коллективов. Лучшие ВУЗы страны — МФТИ и МИФИ — тоже побочный продукт атомного проекта. Фактически, то, что Россия, вопреки титаническим усилиям наших маленьких энергоимператоров и энергокнязьков, до сих пор остается одной из ведущих технологических держав мира — это инерция атомной программы. Настолько прочен оказался фундамент, заложенный Берией, Курчатовым, Королевым и многими другими.

Способность самостоятельно создать и поддерживать весь цикл атомного и ракетного производства (а не просто собрать из купленных или украденных материалов несколько взрывных устройств) означает овладение большинством знаний и технологий, составляющих производственное ядро человеческой цивилизации. Что не менее важно, без создания полноценной системы подготовки квалифицированных кадров это просто невозможно.