Окончание. Начало — здесь

Ильхам Алиев появился в Вашингтоне почти сразу после китайского лидера Ху Цзиньтао. Тот обсуждал с Бушем, свою, весьма схожую с азербайджанской, проблематику (сепаратистский конфликт, права человека и иранский кризис).

Не пройдет и недели после Вашингтона, как Ильхам Алиев встретится с Ахмадинеджадом в Баку на саммите Организации Экономического Сотрудничества (ОЭС). Вне зависимости от итогов вашингтонских переговоров, встречу с иранским лидером можно рассматривать как возможную попытку диалога Иран — США. В данном случае получается самый приемлемый формат. Алиев, наиболее близко расположенный к Ирану президент, является одновременно уважаемой фигурой как в Тегеране, так и в Вашингтоне. Азербайджанская политическая элита — самая западная в ментальном отношении группа, которая может содействовать удобному для всех диалогу. Пакистан и Турция на эти роли не вполне подходят по причине неприятия в Тегеране. Следует учесть, что такой диалог имел бы самый большой смысл в том случае, если бы военное крыло американской администрации не неслось закусив удила к военной акции. Опять же, одновременно с визитом Алиева происходит доклад МАГАТЭ Совбезу ООН. Принятое решение обозначит очередные сроки возможного удара либо отведет опасность на время.

В традициях американской дипломатии использовать надежных партнеров для того, чтобы немного отыграть назад и точнее определить намерения контрагентов. Можно вспомнить Генри Киссинджера — именно он готовил и сохранял в тайне встречу с представителем Китая в период подготовки саммита Никсон — Мао Цзедун. Тогда Госсекретарь совершил не раскрытые прессе поездки, в результате которых и состоялась сенсационная встреча. Именно с тех пор появился термин "челночная дипломатия". Как и сегодня, тогда невозможно было представить, что два отъявленных врага сядут за стол переговоров. На сегодняшний день все "китайские" проблемы сохранились (Тайвань, права человека), добавились другие в области экономики, но контакты между двумя державами, как мы видим, — совсем на другом уровне. Почему бы не повторить подобный успех на иранском направлении при участии Азербайджана? Конечно, нынешний Иран — не ядерный Китай, пускай и 60-х годов прошлого века. Однако угроза катастрофы от вероятной войны не меньше. Вашингтонская встреча Алиев — Буш могла бы стать одной из возможностей найти выход из тупика.

Роль Азербайджана как посредника между США и Ираном резко повышает интерес к нему Запада. Интерес, который если и присутствовал, то не на первом месте в СНГ. Первыми объектами американской политики здесь были Украина и Грузия, где удалось разбалансировать систему таким образом, чтобы привести к власти более лояльные США режимы. В Азербайджане Вашингтон не увидел признаков кризиса клановой власти и не стал расшатывать ситуацию. Теперь, имея иранский кризис и войну в Ираке, Вашингтон будет страховать власть Алиева от неожиданных ударов с какой бы то ни было стороны. Однако отсюда же следует, что серьезных подвижек по карабахскому вопросу в ближайшей перспективе ожидать не придется. Любое решение расщепит систему установленных балансов, сотрясет систему власти, как в Ереване, так и в Баку. Кроме того, достаточно сильно давление армянской диаспоры в США.⁽¹⁾

Баку может воспользоваться этой заинтересованностью и каналом прямого общения президентов, чтобы доводить свое понимание региональных проблем до Вашингтона. Учитывая остроту иранского кризиса, очень важно быть осведомленным о намерениях США. В определенном смысле Баку может выступить каналом связи между Москвой и Вашингтоном в обсуждении совместных действий. Пока неизвестно, какими путями, но Азербайджан вынужденно сыграет роль пассивного союзника США при возможной атаке на Иран.

В Тегеране опасаются подобного развития ситуации. Азербайджан уже был территорией, с которой начиналась оккупация Ирана в 1941 году.⁽²⁾

Иран стремится предотвратить для себя любую опасность с севера, включая возможную блокаду, которая скорее отразится на Азербайджане. За неделю до вашингтонской встречи в Баку приезжал министр обороны Ирана. Визит носил предупредительный характер. Иранская политика в отношении Баку строится на чередовании того, чем можно напугать, с тем, что может понравиться.

К первому относится опасность подрыва нефтегазовых платформ. Как отмечают бакинские эксперты, это нанесет гораздо больший урон, нежели удар по трубопроводу Баку — Джейхан, который легко восстановить. Морская инфраструктура застрахована, но ее восстановление потребует долгих месяцев, дополнительных расходов в сотни миллионов, что приведет к срыву сроков начала эксплуатации.

Следующая угроза для Азербайджана — активизация исламистских групп, контролируемых агентурой иранской разведки. С такими группами азербайджанские спецслужбы уже сталкивались, особенно в период обострения двусторонних отношений. Возникает опасность террористических акций.

Наконец, возможен поток беженцев с последующим обрушением южной границы Азербайджана. Что повлечет экономический кризис в слаборазвитых сельских регионах, отразится на Баку и в результате создаст напряженную политическую ситуацию.⁽³⁾

Опасаться "иранского" фактора есть основания. Что же позитивного может предложить Иран, чтобы сохранить Баку нейтральным игроком? Баку интересуют два достаточно радикальных пункта: согласие на компромисс в вопросе раздела дна и акватории Каспия, и ужесточение отношений Ирана с Арменией. Если Тегеран не отступает от ядерной программы, то сложно представить, как он может поступаться своими интересами в пользу младшего партнера, которым исторически числит Азербайджан.

Во время предстоящей в майские праздники встречи Алиева и Ахмадинежада американская миссия в Баку останется без главы. Не бог весть какое несчастье, но обычно американский посол интересовался из первых уст ходом подобных переговоров. Для Ирана это хороший знак. При этом иранское руководство почти не рассчитывает на единственного союзника, еще сохраняющего возможность отстаивать свои национальные интересы в Азербайджане. По мере приближения антииранских акций Россия мало что может предложить в качестве противовеса американскому давлению. Театр военных действий диктует свои правила. Когда наступила очередь Афганистана и остро возникла проблема центрально-азиатского базирования, Россия выступила союзником США. В случае с Ираком — постфактум против. Но ситуации вокруг Афганистана и Ирака сильно различаются между собой.

Своеобразие нынешней проблемы, в отличие от молчаливого согласия по Ираку, в том, что США по-прежнему сталкиваются с противодействием планам военного решения кризиса со стороны большой группы мирового сообщества и прежде всего России и Китая. При всей зависимости от США, Азербайджану бессмысленно и опасно выступать проводником конфронтации, но можно использовать возможности политической игры и посредничества, оставаясь с теми державами, которые не войдут в лагерь войны. Очевидно, уже зная итоги доклада МАГАТЭ в Совбез ООН, США пока не могут остановиться на окончательном сценарии в отношении Тегерана. Пока решение не принято, возможность "бакинского диалога" будет иметь смысл в русле общих усилий мирового сообщества снизить напряженность вокруг Ирана.