АПН АПН Казахстан
Главная События Публикации Мнения Авторы Темы
Понедельник, 6 июля 2020 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Взгляд на место Центральной Азии — 3
2006-06-06 Андрей Фурсов
Взгляд на место Центральной Азии — 3

Окончание. Начало — здесь. Продолжение — здесь

Неприятная для соседей потенциальная и реальная турбулентность центральноазиатской зоны стала особенно очевидна ныне, с распадом Советского Союза, когда словно "поехала крыша" на Крыше Мира, т. е. на Памире, в Таджикистане; когда после вывода советских войск из Афганистана война там словно получила новую подпитку. Когда много чего произошло в Центральной Азии. При всей поверхностности исторических аналогий не могу не отметить, что, пусть и внешне, нынешняя, после распада СССР, ситуация в Центральной Азии напоминает ту, что возникла через несколько десятилетий после распада Великой монгольской державы, когда одни государства-наследники (Юаньский Китай, Иран ильханов) ослабли, другие (Золотая Орда, Улус Чагатая) практически распались на несколько десятков княжеств, племенных союзов, султанатов и ханств, между которыми шла борьба. В конце XIV в. Тамерлан, сумев опереться на часть населения бывшего улуса Чагатая, сделает последнюю успешную, но очень непродолжительную попытку создания сильной центральноазиатской державы, а затем наступит мозаичный мир, который досуществует до XIX в. — пока русские, китайцы и англичане не приберут "мозаику" к рукам и не выложат ее в подходящий для них узор.

Придет срок, и с Востока уйдут англичане. Пройдет еще какое-то время, и распадется СССР. Бывшие республики Средней Азии станут независимыми государствами, причем некоторые из них История сразу "возьмет на болевой прием", на излом, и они распадутся на зоны влияния кланов или даже криминальных структур.

За что боролся, старик Сухов? Восток действительно оказался делом тонким. А где тонко — там и рвется.

Ситуация в различных частях "оторвавшейся" Средней Азии разная — похоже на мозаику ХIV-ХV вв. Есть зоны и оазисы относительной стабильности, где можно ожидать относительного (по местным, в основном, меркам) процветания. Особенно если районы, о которых идет речь, восстановят исторические связи хотя бы с (бывшими) левантийским и багдадским регионами.

На другом краю спектра — зоны самовоспроизводящейся нестабильности вроде Таджикистана, превращающейся в часть афганской "серой зоны". Да и сам Афганистан, похоже, возвращается на "круги своя" — к той ситуации кланово-племенной фрагментарности, которая была характерна для него в течение тысячелетий и которую на время заморозили русско-английское соперничество и затем логика Холодной войны. В зонах нестабильности правят бал кланы и их (суб)криминальные группы, легальная власть по сути отсутствует, включение таких районов в мировую криминальную систему (торговля оружием, наркотиками) происходит значительно быстрее, чем местных "экономик" — в мировую экономическую. К тому же, во-первых, в самой мировой экономике грань между легальным и нелегальным, криминальным — особенно в зоне высоких уровней прибыли — стирается. А как же иначе, если "китами" экономики, наряду с нефтью, выступает торговля оружием, наркотиками и порнобизнес?

Во-вторых, нужны ли "оторвавшиеся" части мировой экономике? Что по позитиву они могут предложить ей? По сути ничего. Если правы (а я думаю, правы) те, кто считает, что основным социальным противоречием XXI в. будет, выражаясь марксистским языком, противоречие не между эксплуататорами и эксплуатируемыми, а между ними вместе взятыми как социально организованным населением, с одной стороны, и теми, кому нет места в системе развитой, наукоемкой позднекапиталистической эксплуатации (за место в ней, за право быть эксплуатируемым придется еще побороться), нет места в социальном времени, — с другой, то логично предположить, что в XXI в. произойдет сброс целых слоев и зон, которые невозможно социально и экономически утилизовать, а легче и дешевле выбросить. И этот процесс уже начался, поставив перед целыми регионами задачу адаптивного спасения.

Похоже, значительной части Центральной Азии (не только эсэнгэшной, но и китайской — Синцзянь) уготована незавидная судьба "использованных и выброшенных". И процесс адаптации уже пошел. У нас под боком, в "подбрюшье", формируются свои "золотые треугольники" вроде индокитайского, свои наркоэкономики вроде боливийской или перуанской. Огромные пространства, по сообщениям МВД, такие, как Южная Киргизия, превращаются в наркоплантации. Здесь народ выживает так. В других местах — иначе.

К примеру, недавно в прессе прошел ряд материалов, посвященных Северной Киргизии и Казахстану в их нынешнем состоянии. Сталкерство, да такое, что и братьям Стругацким не снилось, — вот способ выживания и существования, "живая политэкономия" для значительной части населения этих краев. Дело в том. что в Киргизии от эсэсэровских времен остались заброшенные урановые шахты, а в Казахстане — несколько предприятий ВПК, медеплавильный завод, десятки ложных станций управления пуском ракет (СУПР). Эти СУПРы строились для обмана главного супротивника — американцев; строились по-настоящему, с электротехническими коммуникациями. Главное в нашем деле что? Правильно. Реализм. Рухнул Союз, и место реализма занял сюрреализм. Как пишет журналист А.Иванов, в 90-е годы началось великое копание казахстанских степей — бригадным методом, экскаваторами, с погрузкой на КамАЗы и переправкой в Китай, где были очень рады драгметаллам, радиоактивной меди и многому другому. Потом настала очередь проводов высоковольтных линий — их срезали пролетами. Да мало ли что можно вынести. "Вынесет все", — говорил поэт Некрасов. И действительно, народ в "серых" (и не очень) зонах постсоветского пространства понес все. По-видимому, это модель выживания для многих "брошенных зон", было бы что взять и кому продать. Аналогичные вышеназванному киргиз-кайсацкому варианты адаптации можно найти в Африке, в Южной Америке и даже в деиндустриализующихся районах Северной Америки.

Еще один способ приспособления — миграция. В современном мире около 30 млн. беженцев. Более того, есть уже целые зоны, выступающие как "регионы беженства", регионы этносоциальной неустроенности, которая иногда принимает устойчиво-воспроизводящийся характер. Например, зона конфликта хуту и тутси, распространяющаяся ныне на территорию Заира и грозящая подорвать там государственность, какой бы хрупкой и бандитской та ни была. Это уже принципиально иной, новый тип региона и региональности, чем те, о которых говорилось в начале этой статьи. Ну что же, мир меняется, обновляется и явление региональности вместе с ним. Известный под прозвищем "мистер Стратегия" японский бизнесмен, политик и публицист К.Омаэ говорит о появлении нового типа региона — "региона-государства". В книге "Упадок национального государства: подъем региональных экономик" он показывает, как структуры макрорегионального уровня все громче заявляют о себе в качестве главных агентов постсовременного мира, новых моторов процветания и единиц деловой организации, расталкивая в стороны и глобальные структуры, и национальные государства, границы которых они нередко безжалостно рассекают. "Регион-государство" — это, например, зона Сан-Диего — Гихуана в Северной Америке, треугольник Сингапур — Джохор — Батан в Юго-Восточной Азии. район Сан-Пауло в Бразилии и даже Тайвань с экономически связанной с ним частью Южного Китая. Все это — новый тип региона, заслуживающий более подробного разговора.

Короче, на рубеже ХХ-ХХI вв. привычная картина мира вдруг стала стремительно меняться. Многое, казавшееся реальным, становится картографической иллюзией. Сквозь политико-экономические контуры капиталистического (современного) мира вдруг проступают очертания предшествовавших этому миру историко-культурных и торгово-экономических регионов. Рядом с ними, а часто и внутри них, еще более усложняя картину, возникают регионы нового, уже не докапиталистического, а поздно- (и, как знать, быть может, пост-) капиталистического типа: "процветающие регионы-государства" (я бы сказал: "регионы-оазисы"), с одной стороны, и "серые зоны" скудости, сталкерства, аномии, постоянной борьбы за выживание и жизни чуть ли не на грани зоосоциальности — с другой. Неизбежность этого странного мира очевидна. Похоже, "глобальная деревня" уходит в прошлое как неосуществившаяся до конца мечта, а на смену ей идут региональные и глобальные реалии. Иногда мне кажется, что ученый или журналист, задумавший дать картину нынешнего мира, должен будет написать нечто похожее на пятый том "Истории Рима" Т.Моммзена — том, посвященный римским провинциям, т.е. "регионам", на которые впоследствии распадется первая мировая держава человеческой истории. По крайней мере, угол зрения, подход — при всей поверхностности аналогии — может быть таким.

Андрей Фурсов, Директор Института Русской истории РГГУ (Москва)

Опубликовано в: Русский исторический журнал. Том1, №4, Осень 1998 под названием Срединность Срединной Азии: долгосрочный взгляд на место Центральной Азии в макрорегиональной системе Старого Света.

Главные темы » Все темы
Мировая арена
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
23.10.2016
Соседи Казахстана. Для ответа на провокации в виде террора, вооруженных нападений, переворотов и цветных революций, необходимы союзники

23.10.2016
Политический ислам. Уход северокавказской молодежи в джихадизм можно пресечь, если власти регионов Северного Кавказа будут активно продвигать методы, заложенные экс-главой Дагестана Магомедсаламом Магомедовым: диалог между салафитами и суфиями и комиссии по адаптации бывших боевиков.

21.12.2014 Алия Карибаева

Евразия. Создание ЕАЭС целесообразно рассматривать с точки зрения возможностей притока технологий из наиболее развитых сфер производства России и Белоруссии в наименее развитые сферы производства Казахстана.


30.11.2014

Экология. Реализация всех китайских проектов может катастрофически сказаться на состоянии Балхаша.


16.11.2014

Экономическая политика. 11 ноября Президент Республики Казахстан Нурсултан Назарбаев неожиданно обратился к народу с ежегодным Посланием – раньше, чем в предыдущие годы, на 2 месяца.


30.4.2014 Нурсултан Назарбаев

Евразия. Выступление Президента Республики Казахстан Н.А. Назарбаева в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова.