2006-06-08 Алексей Власов

Любая попытка передела медийного пространства в России, в прежние, да, полагаю, и в нынешние времена означает — власть готовится к выборам. Контроль за электронным и печатным ресурсом — важнейший инструмент, с помощью которого федеральная и региональная элиты обеспечивают прочность своих позиций. Со временем "зачистка" информационного поля приобрела в РФ как бы "плановый" характер. Вроде "все схвачено", "все под контролем", но присутствует соблазн "укрепить", "проконтролировать", "усилить". Хотя уже достаточно давно говорить о наличии серьезной политической конкуренции в российских СМИ едва ли возможно.

В Казахстане, главном "евразийском партнере" РФ, мы наблюдаем много схожих черт во взаимоотношениях власти и прессы, но, в тоже время, существуют и заметные отличия. Главное из которых состоит в том, что в течение долгого времени система контроля над СМИ была дуалистична. Власть доминировала на медийном рынке, но при этом механизм прямого управления прессой не был сконцентрирован в одних руках. Несмотря на целый комплекс ограничительных мер, в стране существуют достаточно влиятельные оппозиционные издания.

"Придворные" ФПГ осуществили фактический раздел информационного пространства, причем явное преобладание при этом получила группа Назарбаевой-Алиева. Мобилизационный ресурс этой модели включался в период выборов, когда интересы околовластных группировок примерно совпадали. Но в период обострения внутренних противоречий в ближайшем окружении Назарбаева подобная "однобокость" приводила к последствиям негативным для самой власти, что стало очевидно вскоре после февральских событий и начала полномасштабной информационной войны.

Владимир Ильич Ленин после скандальной дискуссии о профсоюзах настоял на принятии 10-м съездом РКП(б) специальной резолюции "О единстве в партии", которая категорически запрещала любое проявление фракционной деятельности. Нурсултан Абишевич Назарбаев находится в разных политических партиях с участниками медийного противостояния, а потому, видимо, был вынужден ограничиться личным поручением новому министру информации Ермухамету Ертысбаеву: "Прекратить безобразие". На официальном языке это звучало как призыв: "Восстановить государственный контроль над казахстанскими СМИ".

Однако министру информации пришлось, подобно былинному богатырю, усекать не одну, а сразу несколько голов у "нарушителей информационного спокойствия". Словно по взмаху волшебной палочки среди оппонентов Ертысбаева оказались законспирированные сектанты, гонители русского языка и изящной словесности, Конгресс журналистов, ведомый Даригой Назарбаевой, и "угрожавшие власти" телевизионщики с канала КТК. Нет необходимости останавливаться на перипетиях этой "битвы за канал", поскольку она подробно освещалась международными СМИ.

Невозможно представить себе нынешнего российского чиновника-министра в ситуации, сходной с положением Ермухамета Ертысбаева (разве что господина Зурабова). Каждый день на казахстанского министра выливается поток критики со страниц не только оппозиционных, но и вполне себе провластных изданий. А показ пленок с музыкальным дуэтом Ертысбаев-Шодиев живо напомнил времена "телекиллера" Доренко, которые, надеюсь, в российской политике минули безвозвратно.

Ответные действия противников Ертысбаева носят столь массированный и скоординированный характер, что у многих экспертов возник закономерный вопрос: а не превысил ли чиновник свои должностные полномочия? Имел ли министр прямое разрешение на столь жесткие и решительные меры? Полагаю, что на этот вопрос нужно дать утвердительный ответ.

Более того, борьба министра информации РК Ермухамета Ертысбаева за "восстановление государственного контроля" над СМИ вступила в новую фазу. Речь идет не просто о замене одного "придворного собственника" на другого, более лояльного нынешней власти. Можно говорить о реальном ужесточении контроля за действиями печатных и электронных СМИ. Такой вывод можно сделать после прошедшей на днях встречи Ермухамета Ертысбаева с парламентариями.

Министр презентовал общественности, в лице депутатской фракции "Отан", проект поправок к закону о средствах массовой информации. Причем, заранее было оговорено, что все изменения носят не концептуальный, а "технический" характер. Депутаты остались выступлением министра довольны. Журналисты — нет.

Речь идет о четырех принципиальных нововведениях: конецформыначалоформыустановление особого регистрационного сбора; сокращение с шести до трех месяцев срока первого выпуска издания с момента постановки его на учет: запрет на занятие должности главного редактора гражданам, которые ранее были главными редакторами закрытых по решению суда СМИ; расширение перечня оснований для отказа в постановке СМИ на учет.

Самые последовательные оппоненты министра восприняли новации в штыки. Впрочем, накал борьбы вокруг любых инициатив Ертысбаева таков, что все, даже самые благие начинания заканчиваются громким скандалом. Критики Ертысбаева особо не вчитываются в содержание очередного "месседжа" главы Мининформа, а просто начинают его разносить в пух и прах. В данном случае особо изощренным нападкам подверглись идеи введения особого государственного сбора за регистрацию СМИ и обязательное лицензирование "типографской деятельности". По поводу лицензирования "множительной техники" что-либо определенное сказать достаточно сложно, кроме указания самого министра на опыт Соединенных Штатов, где контроль за любыми видами печатной продукции был усилен после событий 11 сентября 2001 года. Впрочем, можно провести и иные параллели, например, с существовавшим порядком контроля за ксерокопировальными аппаратами в позднесоветское время.

Тонкость полемики вокруг государственного сбора состоит в том, что министерство допускает фактическую перерегистрацию печатного органа в момент смены редактора, собственника или даже места расположения издания. Такая трактовка действительно открывает широкие возможности для "дифференцированного" подхода к лояльным и не лояльным по отношению к власти СМИ.

Впрочем, сам министр объяснил, что подобная мера абсолютно стандартна, по европейской практике, и должна привести к закрытию только тех изданий, которые "прошли процедуру регистрации, но в реальности не выходят". По словам Ертысбаева, из семи тысяч печатных изданий, зарегистрированных на данный момент, более двух тысяч уже не выходят в свет, а около трех тысяч выходят нерегулярно.

Но если для депутатской фракции "Отан" достаточно одного только заявления министра, то скептически настроенное журналистское сообщество даже в обещании "дифференцированного" подхода усмотрело тонкий намек — сумма сбора будет зависеть от степени "политической вменяемости" издания.

В этом же ключе можно трактовать и еще одну инициативу министра — запрет на занятие должности редактора для тех журналистов, по вине которых выход издания был прекращен по решению суда. Президент Союза журналистов Казахстана Сейтказы Матаев полагает, что для оппозиционной прессы этот шаг может стать чувствительным ударом.

Но дело вовсе не в том, какие именно из поправок, предложенных министром, будут приняты в окончательном виде. Важно, что линия дальнейшей политики министерства обозначена абсолютно ясно и недвусмысленно. Получается, что если даже представители "евразийской группы" действительно войдут в управленческий пул ведущих медийных ресурсов страны, то отнюдь не в качестве "распорядителей контрольным пакетом акций". Блокирующий пакет будет находиться в руках Первого лица.

Так что прогноз С. Матаева о скорой отставке министра, "создающего проблемы Президенту", может и не оправдаться. Хотя обращение представителей Союза журналистов РК к парламентариям с призывом не принимать предложенные поправки сверхэмоционально: "конецформыначалоформыОбсуждая разработанный министерством культуры и информации законопроект, проявите государственную мудрость перед атакой политического словоблудия! Не уничтожайте наши СМИ! Не убивайте в Казахстане свободу слова! Не позорьте Казахстан в глазах мирового сообщества. Не принимайте этот законопроект".

Представители ведущих оппозиционных партий страны в своем заявлении отметили: "Мы считаем этот законопроект несоответствующим Конституции, ратифицированному нашей страной Пакту о гражданских и политических правах, общему курсу демократических реформ, провозглашенных Президентом Республики Казахстан. Предлагаемые в законопроекте поправки носят поверхностно-запретительный характер, они способны лишь подорвать авторитет государственной и представительной власти в глазах казахстанской и международной общественности". Примечательно, что борьба с "собирателем медийного пространства" Казахстана объединила Алихана Байменова со своими критиками Жармаханом Туякбаем и Абдильдиным.

И все же, судя по всему, Ертысбаев чувствует уверенность в своих силах. Это может означать только одно. Его действия, на данном этапе, одобрены на самом верху. Возможны, конечно, хитрые комбинации, при которых министру информации отводится роль "чистильщика" медийного пространства, после чего последует начальственный окрик в духе сталинской статьи "Головокружение от успехов" и неизбежная "перемена участи" с уходом Ертысбаева на новую должность. Но, по крайней мере, на данном этапе, ощущается согласованность всех предпринятых мер по "консолидации медийного пространства" под государственным крылом. Об этом говорит и включение Маулена Ашимбаева в новое руководство АО "Хабар".

Успех операции по "свержению" Ермухамета Ертысбаева целиком зависит не от коллективных обращений, а от желания и намерений Нурсултана Назарбаева. Президент же, как всегда, выдерживает тактическую паузу.