Тезисы доклада на семинаре, проведённом подкомиссией "Россия в глобальном миропорядке (геополитические, институциональные и ценностные аспекты)" Комиссии по вопросам глобализма и национальной стратегии развития Общественной Палаты РФ 14 июня 2006 г.

Окончание. Начало — здесь

Противники российского народа и национального единства обнаружились сразу же. Причем, там же в Казани, в те же самые юбилейные дни Р.Хакимов опубликовал книгу, в которой обосновывается невозможность существования российской нации, а одним из аргументов против гражданской нации стало утверждение, что время наций-государств прошло, а пришло время этносов, из которых и состоит современный мир. "Прощание с нациями-государствами требует изменения многих привычных представлений. Россия как нация-государство в свое время не сложилась. Она держалась как империя и рухнула под напором наций, образовавших ряд государств на постсоветском пространстве. Попытка сегодня создать россиян как нацию — дело бесполезное, ибо невозможно вернуть политические процессы индустриальной эпохи… В Российской Федерации этническую дифференциацию невозможно нивелировать, наступила эпоха, стимулирующая культурное многообразие. В этих условиях пытаться конструировать нацию-государство "россиян" все равно, что пытаться плыть против течения в то время, когда в баке кончился бензин"⁽¹⁾.

Помимо этнонационализма представителей российских меньшинств, не менее существенным разрушителем российскости выступает национализм шовинистического толка, для которого "россияне" — это некий эвфемизм, а Россия есть потому, что есть русские, хотя хорошо известно, что в разные исторические времена русскими называли или всех православных, или всех восточных славян (великоросов, малоросов и белорусов). Узко этническое содержание понятие русские обрело только в период строительства "социалистических наций". Тем не менее, утопическая мечта вернуть смыслопонимание русского, как это было до советского нациестроительства, остается. Необходимы серьезные разъяснительные усилия и моральные принуждения, чтобы в публичном пространстве было меньше заявлений, подобных сделанных депутатом Госдумы от ЛДПР Н. Курьяновичем: "Давно пора переломить узость и сектантство в правом русском патриотическом движении. Мы должны сбросить с себя ярмо россиянина и показать, что мы русские, что нас много, что с нами придется считаться"⁽²⁾.

Самое печальное, что ведущие московские публицисты призывают "не гнаться за химерой национального государства, для создания которого отсутствуют какие-либо условия": "Давайте исходить из реальностей. Россия никогда не была национальным государством. И не существует такой — российской нации… Мы говорим о русской нации, о русском (российском) национальном государстве (а некоторые вопреки всем правилам логики и здравому смыслу даже говорят о России как о нации), но, поскольку на самом деле ничего этого не было и нет, мы вынуждены делать разного рода оговорки… Россия была и есть то, что можно назвать территориальной империей. Территориальная империя как форма государственного устройства господствовала в мире и в Европе на протяжении столетий, причем Россия — единственная европейская территориальная империя, сохранившаяся до наших дней"⁽³⁾.

И, наконец, еще одна форма отторжения российского народа и его национальной государственности проявилась среди энтузиастов "формирования" российской нации как проекта для XXI века⁽⁴⁾. Бывшие ярые противники единого согражданства ныне выступили с поспешно написанными книгами о "теории политической нации, цель которой — формирование государственного единства на условиях выявления потенциала многонациональности, а не только самоутверждения государства как инструмента в руках доминирующей нации"⁽⁵⁾. Для Абдулатипова "этносы, этнонации создаются и развиваются только в человеческом сообществе, поэтому это один из родовых признаков человеческого индивида, результат их общности",… а первичное значение "ощущения принадлежности в едином демократическом Российском государстве к российской гражданской политической нации… — это старое фразерство, прицепленное к новым лозунгам"⁽⁶⁾.

Надежды, что выше процитированные авторы окажутся среди тех, кто будет публично признавать и утверждать российскую идентичность, достаточно мизерные. Однако ирония в том, что политики и эксперты типа Абдулатипова в своей публичной жизни служат именно российской национальной государственности и российскому народу, а в своей частной жизни в союзе с русской супругой произвели индивида с "родовым признаком" россиянина русско-аварского этнического происхождения. Эти трое россиян и есть один народ, а не "дружба народов", а свою аварскую исключительность лучше лелеять только по ночам, да и то в одиночестве.

Население нашей страны обладает высокой степенью единства в смысле общих ценностей, культурной гомогенностью, активным межэтническим взаимодействием, которым могли бы позавидовать многие крупные государства, утверждающие с разной долей успеха идею единой нации среди своего населения. Причем, население этих стран, в отличие от России, не может разговаривать между собой на одном языке и его части воюют друг с другом десятилетиями. Достаточно назвать Индию, Испанию, Китай, Индонезию, Мексику, Нигерию, ЮАР и десятки других стран, где этнического и языкового однообразия нет, а концепция единой нации есть и реально сплачивает страну.

В России — наоборот: есть реальное единство при сохранении этнокультурного разнообразия среди россиян, но нет представления об едином народе, его национальных интересах и национальной культуре. У нас "национальные интересы народа" — это партикулярные запросы граждан татарского, осетинского, кабардинского, якутского, бурятского и иного этнического происхождения. "Национальная культура", "национальное образование" в России — это не российские культура и образование, а аварские, даргинские, марийские, мордовские и прочие культуры и школы. А далее сразу следует "выход в мировую культуру", как бы минуя российскую.

Идеологи этнонационализма проводят линию, что татарский, башкирский, марийский, мордовский и другие культурные компоненты — это часть не российского культурного арсенала, а полумифических и политизированных "тюркского мира", "финно-угорского мира" и прочих "татарских миров". Как пишет один из последовательных идеологов татарского национализма, "Россия изначально сущностно содержит в себе два мира, два разных мироощущения, два культурных ареала: русско-православный и тюрко-исламский, которые мало взаимодействуют друг с другом, умудряясь жить при этом в непосредственной близости, в одном пространстве… Татары должны работать в тюркском мире, как это было и сто и двести лет назад. Это наша экономическая и культурная ниша, в этом наше преимущество… Российское государство все народы загнало в тупик, включая и русских. Сегодня выбираться из этой трясины можно только собственными усилиями, отстаивая демократию и федерализм, противодействуя имперским инстинктам, произволу и духу наживы. Надо громко сказать: "Я — татарин", не стесняясь сложившихся стереотипов"⁽⁷⁾.

Получается парадокс: люди живут веками в России, бок о бок с русскими, украинцами, немцами, коми и прочими, работают вместе, женятся и растят детей, общаются между собой на одном языке, а ученые и политики убеждают их в каких-то других мирах, помимо "российского мира" — действительно древнего, реального, повседневного, жизненно важного для каждого.

Следом за националистической идеологией и паранаучными писаниями принимаются государственные программы поддержки избранной категории россиян, родные языки которых лингвисты поместили в одну языковую семью, например, финно-угорскую. А уже за ними следом, только с противоположным смыслом, эстонские политики вносят в ПАСЕ проект резолюции о нарушении прав финно-угорских народов в России. Обе эти позиции спонсирования этнического партикуляризма есть по сути отрицание российского народа, а значит, и России.

Если бы правящие в республиках нерусские элиты считали себя частью России и частью российского народа, тогда бы они не встречали президента страны лозунгом "Башкирия и Россия навеки вместе", ибо Башкирия — это и есть Россия. Если бы симпатизирующие периферийному этнонационализму внешние противники России признавали ее как народ и как государство, то они не стали бы принимать международную резолюцию под названием "Агрессия России в Чечне". Немыслимы же лозунг "Техас и Америка навеки вместе!" (напомним, что аннексия Техаса произошла в середине 19 в.) или документ под названием "Вторжение США в Калифорнию" (по поводу использования армии США во время беспорядков в Лос-Анджелесе).

Для нашей страны и для ее населения становится все более разрушительным и неадекватным назойливо употребляемое множественное число "народы России", и пока мы не начнем, наряду с этим, утверждать понятие российского народа, ничего не получится. Не нужно ничего "формировать" и делать из татар или бурят россиян, а тем более — русских. Задача ответственных экспертов — терпеливо и настойчиво (пока не дойдет хотя бы до журналистов) объяснять, что российскость как идентичность и российский народ-нация — не результат внутренней унификации, а естественное наложение на множество внутренних этнокультурных различий, которое существует среди населения страны. Россияне — это свершившийся факт и только малая просвещенность, узколобый национализм или политические амбиции стоят за утверждением о провале проекта гражданской российской нации.

Итак, сохраняющееся восприятие российского народа исключительно в формуле "дружбы народов", а не сложного единства, представляют собой провал отечественной и зарубежной экспертизы. Это есть догматические и националистические заблуждения, намеренно поддерживаемые внешними противниками России. Национальную идентичность россиян нужно утверждать более последовательно, и не только редкими высказываниями президента. Нужно прежде всего признать, что национальная идентичность, а значит, российская нация, существует, а не есть просто мечта или задача для очередного "строительства". Дальше отрицать и разрушать российскость недопустимо.

Всеми доступными методами нам нужно решительно утверждать российский национализм, имея в виду осознание и отстаивание национального суверенитета и интересов страны, укрепление национальной идентичности российского народа, утверждение безоговорочного приоритета самого понятия российский народ. Всякие другие варианты национализма на основе этнических крайностей — от имени одного государствообразующего народа или от имени "дружбы народов" — несостоятельны и должны быть отвергнуты.

Валерий Тишков, член-корреспондент РАН, директор Института этнологии и антропологии РАН им. Н.Н. Миклухо-Маклая, председатель Комиссии по толерантности и свободе совести Общественной палаты РФ