2006-07-24 Эдуард Козинкевич

«Кому выгодно?» - вопрошали древние римляне в сложных ситуациях на политическом пространстве великой империи античности. Это побуждение к поиску истинных, а не мнимых фигур первой величины, в руках которых находится реальный контроль над политической ситуацией. Позднее их стали именовать «серыми кардиналами», «третьей силой», но смысл их действий остался ровно таким же, как и во времена поздней Республики или ранней Империи - управлять, оставаясь в тени, избегать публичности, использовать механизм кулуарных интриг. Об этих людях, как правило, слышали все, но мало кто владеет информацией о них. Однако практически всегда, в случае возникновения кризисных ситуаций, «политики-невидимки» приобретают ключевое значение, выполняя функции модераторов политического процесса, формируя новую стабилизационную модель. Другое дело, что очень часто они и выступают, одновременно, той самой силой, которая взрывает прежние механизмы межэлитного баланса.

В современной казахстанской политике можно было назвать только две-три фигуры, реально соответствующие классической роли «серого кардинала»: Марат Тажин, Булат Утемуратов, возможно, Нуртай Абыкаев. До февраля 2006 года роль «теневого координатора» взаимодействия по линии «власть-оппозиция» выполнял Алтынбек Сарсенбаев.

Его смерть привела к распаду механизмов прежней стабилизационной модели и череде политических потрясений, которые продолжаются до настоящего времени. Алтынбек Сарсенбаев играл важнейшую роль посредника в негласных переговорах между властью и оппозицией, что позволяло предотвращать радикализацию оппозиционного движения в стране, но, вместе с тем, побуждало власть идти на определенные уступки, избегая «драконовских» мер против тех, кто, выражая недовольство режимом, был готов играть по установленным правилам. Не случайно, что, по мнению западных и российских СМИ, казахстанская оппозиция обладала наиболее мощным финансовым и организационным потенциалом по сравнению с аналогичными движениями в других центрально-азиатских республиках.

Можно согласится с мнением российского политолога Алексея Власова, указавшего на взаимосвязь трех, казалось бы, абсолютно разных по «политическому формату» событий: убийства Алтынбека Сарсенбаева, зачистки медийного пространства, проводимой Ермухаметом Ертысбаевым и трагических событий вокруг алматинских самостроев.

Можно только добавить еще одну составляющую кризисной технологии - резкое усиление в Казахстане активности националистических групп и движений самого разного толка. Эта активность сопровождается постоянным включением «национальной тематики» в информационное пространство не только РК, но и России, что наталкивает на мысль о направленной политической кампании. Напомним, еще в феврале многие эксперты полагали, что последствия смерти Алтынбека Сарсенбаева не будут иметь долгосрочного эффекта. Но в сочетании с очевидной «хаотизацией» конфликта и вовлечением в него все новых и новых побочных сюжетов, импульс февральского кризиса оказался значительно более сильным, чем это могли предположить даже самые последовательные критики Нурсултана Назарбаева.

На первый взгляд «третья сила» (будем использовать это обозначение) решает вполне очевидную задачу зачистки политического поля через полную или частичную дискредитацию ключевых фигур казахстанской политики, вне зависимости от того, к какой ФПГ они принадлежат. Ведь под ударом оказались люди из ближайшего окружения Нурсултана Назарбаева: Рахат Алиев, Дарига Назарбаева, Нуртай Абыкаев, Имангали Тасмагамбетов. Существенно сократились возможности для маневра у одного из самых закрытых теневых политиков страны Б. Утемуратова. Похоже, что и Ермухамету Ертысбаеву будет очень сложно вернуть положение политика, «равноудаленного» от основных ФПГ Казахстана. Эта ниша дорогого стоила в период избирательных кампаний 2004 и 2005 года. И место министра информации РК в ней было стремительно утрачено сразу после начала борьбы за «чистоту эфира».

Но где же они, «выгодоприобретатели» конфликтов? Парадоксальность ситуации заключается в том, что прямого ответа на этот вопрос нет. Российские эксперты, правда, акцентируют внимание на росте политических акций руководителей Госхолдингов и, прежде всего, Тимура Кулибаева. Однако из кризисных ситуаций весны-лета 2006 года больших дивидендов Кулибаев извлечь не сумел, да и, скорее всего, не ставил подобной задачи.

Политический капитал среднего зятя Президента базируется на фактическом контроле над финансовыми потоками, проходящими через госхолдинг «Самрук». Судя по всему, и в политическом, и в экономическом аспекте создания этой структуры был задействован сингапурский опыт функционирования многопрофильного холдинга Temaseк, который возглавляется госпожой Хо Чин, супругой премьер-министра Сингапура. Особых комментариев к этому факту, полагаю, не требуется, и опыт юго-восточных партнеров Казахстана, вне всякого сомнения, будет востребован не только с позиций государственной стратегии в экономической сфере.

Модель поведения, выбранная политтехнологами, работающими на Тимура Кулибаева, полностью соответствовала солидности и респектабельности структуры, одним из руководителей которой он является: немногословность, ограниченность контактов с прессой, демонстративная «деполитизированность».

Однако в последние предкризисные месяцы средний зять Президента заметно активизировал свое присутствие в медийном пространстве Казахстана и России. На это неоднократно обращали внимание эксперты АПН-Казахстан. Но как только разразился февральский кризис, Тимур Кулибаев вновь «замыкается», ограничивая свою «новую публичность» рамками, установленными официальными визитами главы государства («презентация» в Москве и присутствие с сыном Алтаем на запуске Kazsat).

Вместо выхода в плоскость публичной политики (а рано или поздно это должно произойти) команда среднего зятя вновь обращается к сложным аппаратным интригам в треугольнике: Евразийская группа - Даниал Ахметов – Ермухамет Ертысбаев. Политические выгоды, полученные Тимуром Кулибаевым от крушения медиа-империи Дариги Назарбаевой и возможного ослабления позиций Имангали Тасмагамбетова, не столь очевидны, как это кажется на первый взгляд. Хотя «принцип – тише едешь, дальше будешь» давно стал жизненным кредо среднего зятя Президента, все же по законам современной политики невозможно бесконечно наращивать собственный потенциал только через ослабление других участников игры. Необходимо доказывать силу собственных позиций. Создается впечатление, что именно на этапе перехода к новой стратегии Тимура Кулибаева и застал февральский кризис, вынудив отложить, до времени, вхождение в образ публичного политика. Следовательно, для руководителя KazEnergy это было событие, потребовавшее принципиальной корректировки первоначальных планов.

В схожей ситуации оказался и еще один претендент на «великое будущее», Кайрат Сатыпалды. Конец 2005 и начало 2006 года прошли под знаком активной раскрутки политико-экологического проекта племянника Президента, занявшего нишу умеренного, просвещенного национализма. Судя по последним событиям, эта позиция стратегически важна, перспективна и представляется идеальной площадкой для дальнейшего роста.

Однако гибель Сарсенбаева оказала негативное влияние и на этот политический проект. Имя Кайрата Сатыпалды было затронуто в развернутой информационной войне между кланами. Сам он избрал в целом правильную линию – колебаться только вместе с линией Президента. Но, похоже, снова, как и после событий 2001 года, выход в высшую лигу казахстанской политики для него отложен на неопределенный срок. Поэтому отнести племянника Президента к числу выгодоприобретателей кризиса в стране вряд ли возможно.

Похоже, что творцы политических потрясений в Казахстане при разработке плана действий активно прибегали к помощи рейтинговой системы KazReiting за 2005 год. Судите сами: «Политическое открытие года» - Кайрат Сатыпалды; «Аким года» - Имангали Тасмагамбетов; «самый компетентный политик» - Ермухамет Ертысбаев; «самый публичный влиятельный политик» - Дарига Назарбаева; «самые влиятельные теневые политики» - Булат Утемуратов и Нуртай Абыкаев: «самый закрытый политик» - Нартай Дутбаев. Видимо, казахстанской элите надо приплачивать агентству за «непопадание» в особые списки номинантов. Плохая примета.

Ну, а если серьезно, то наиболее очевидный ответ на вопрос, поставленный в начале этого материала, состоит в том, что в своих выводах экспертам не следует ориентироваться только на персональные перемещения «вверх-вниз» по условной «пирамиде влияния».

Есть силы, заинтересованные в наличии постоянных очагов напряженности в Казахстане, развитии внутренней нестабильности. После взрыва февральской политической бомбы было достаточно время от времени задевать болевые точки общества, о которых мало говорят и пишут, но которые от этого не становятся менее болезненными. Подобный ход событий выгоден тем, кто хотел бы сделать власти Казахстана более управляемыми и контролируемыми. Тем, кто стремится сделать будущих преемников Нурсултана Назарбаева «хромыми утками» с огромными полномочиями, но предельно ограниченным ресурсом самостоятельных решений. Ведь на всякого «серого кардинала» найдется своя доля компромата, которой воспользуются, в нужный момент, реальные «кукловоды».

По материалам ИАЦ МГУ