2006-07-25 Алексей Власов

Неформальный Саммит постсоветских лидеров стал частью истории, оставив в недоумении экспертов на предмет главного вопроса дня: существует ли СНГ как реально действующая структура или отныне и навсегда это – виртуальный объект, необходимый только для сохранения лица его отцов-основателей? Отсутствие четырех из двенадцати руководителей республик, входящих в состав Содружества, на московской встрече стало лишним поводом недоброжелателям Кремля заявить, что Саммит закончился провалом, и авторитет российского руководства серьезно пострадал из-за неявки Михаила Саакашвили и Виктора Ющенко. Полагаю, что это поспешный вывод.

Владимир Путин было вполне подготовлен к «мыльной опере» с участием украинского и грузинского лидеров и вряд ли рассчитывал на «явку с повинной» главных «борцов за демократию» на постсоветском пространстве. Другое дело, что иных информационных поводов кроме как «будет - не будет», «прилетит - не прилетит», у журналистской братии не было в течение достаточно долгого времени. Отсутствие официальной повестки работы Саммита также интриговало и оставляло возможность для разного рода домыслов и прогнозов.

Но и рабочая часть встречи оказалась неожиданно скупой на политические сенсации, а потому участие президентов стран Содружества в ритуальном посещении московского ипподрома стало для международных СМИ событием, более знаковым, чем все принятые на Саммите решения, включая «секретный план» Нурсултана Назарбаева по реформированию СНГ. Впрочем, о деталях этого плана наиболее любознательные эксперты могли узнать еще накануне «G-8 по-постсоветски», обратившись к материалам КИСИ при Президенте РК.

Основные положения программы Назарбаева были изложены в докладах этого института. Наиболее принципиальными были следующие предложения: трансформировать СНГ через сокращение бюрократического аппарата; придать исполнительным структурам Содружества большую мобильность и эффективность; разграничить "ниши" межгосударственного сотрудничества на двусторонний и многосторонний уровень; четко определить параметры вопросов, затрагивающих интересы всех стран-участниц СНГ: энергетика, единые транспортные коммуникации, вопросы миграции, культурно-гуманитарное сотрудничество; не дублировать в рамках СНГ проекты, реализуемые другими региональными организациями; приводить в действие только консенсусные решения, но делать их обязательными к исполнению после процедуры подписания необходимых документов.

С точки зрения казахстанской стороны, превращение СНГ в политический клуб, переговорную площадку для решения наиболее важных и спорных вопросов между постсоветскими лидерами, вполне вписывается в новую конфигурацию интеграционных структур на постсоветском пространстве. В рамках ОДКБ решаются вопросы безопасности, в структурах ЕврАзЭс – реализуются совместные экономические проекты, а для СНГ остается ниша урегулирования таких сложных проблем, как миграция трудовых ресурсов или, предположим, транспортировка энергоносителей.

Очевидно, что план Назарбаева был согласован с Кремлем, и инициатива казахстанского лидера, в данном случае, это не только шаг со стороны Председателя СНГ, но и декларация главного партнера России на постсоветском пространстве. Как и всякий план по реформированию чего-то большого и не очень дееспособного, «модель Назарбаева-Путина» имеет, без сомнения, много слабых сторон. Например, трудно представить в действии механизм, побуждающий исполнять принятые «консенсусные» решения.

Но при всех недостатках это все же попытка сохранить пространство для диалога, которое стремительно сокращается, несмотря на все победные реляции об успехах официальных Саммитов СНГ и двухсторонних встреч постсоветских лидеров.

Напомним, что еще в апреле 2005 года, после ново-огаревской встречи Путина и Назарбаева, президент Казахстана заявил о наличии плана кардинальной реформы структур СНГ с учетом новых реалий, сложившихся на пространстве Содружества. Поскольку за прошедший год особых изменений отмечено не было, то нет основания предполагать, что и новые предложения казахстанского лидера будут восприняты большинством руководителей стран СНГ как живое руководство к действию.

Любопытно, что казахстанские эксперты прямо указывают на возможность превращения РК в модератора трансформированного Содружества. Санат Кушкумбаев в недавнем интервью Казинформу так и заявил: «В отношении СНГ у Казахстана есть свои преимущества. У нас практически нет конфликтов со странами Содружества, а, напротив, есть, личные доверительные отношения на уровне глав государств. Наша внешняя политика найдет поддержку даже у стран, заявивших о своем выходе из СНГ. И в пересмотре Грузией вопроса о выходе из СНГ большую роль сыграл личный авторитет Нурсултана Назарбаева как председателя СНГ».

С учетом мощнейшей PR-кампании, которую проводит руководство Казахстана в мировом медийном пространстве, можно предположить, что этот месседж обращен сразу к двум адресатам. Российское руководство должно проникнуться мыслью о том, что через РК и лично Нурсултана Назарбаева можно дружить даже с последовательными оппонентами Кремля. Критиков Владимира Путина Нурсултан Назарбаев подводит к мысли: СНГ – это не только Россия, есть не менее сильные игроки, с которыми, допустим, грузинскому лидеру делить абсолютно нечего.

И все-таки даже эта хитрая конструкция не может стать панацеей от недугов СНГ. Главная беда Содружества в том, что эта организация начинает сильно напоминать советскую экономику эпохи «позднего Михаила Сергеевича». Объект находится в стадии постоянного реформирования, которое, не только не улучшает «пульс пациента», но, похоже, может в самом скором времени вогнать его в коматозное состояние.

Причина болезни очевидна - разновекторность интересов государств, входящих в состав СНГ, которая не позволяет найти общие точки соприкосновения и заработать механизмам интеграции и сотрудничества, заложенным еще в середине-второй половине 90-х годов. Не позволяет, поскольку процесс реформирования Содружества происходит в основном на уровне элит. Практически отсутствует гражданская инициатива, хотя, по логике, именно народная дипломатия должна стать «мотором» для реальной интеграции в рамках СНГ. С другой стороны, уже одно наличие плана по реформированию Содружества показывает, что ключевые игроки на постсоветском пространстве не намерены списывать проект СНГ в архив.

Очень важно, что эта конструкция по-прежнему соединяет государства, которые фактически оказались в разных политических измерениях. Вряд ли существуют иные стратегические вопросы, объединяющие интересы, предположим, Армении и Таджикистана. СНГ - последняя возможность ощутить себя частью единого целого. В тоже время эта система меняется, поскольку происходят кардинальные изменения в тех странах, которые Содружество собственно и составляют. Следовательно, меняется и постсоветское пространство в целом. Но вектор этих изменений еще не определен до конца.

Поэтому, еще раз повторюсь: без гражданской инициативы, только на уровне элит, процесс реформирования Содружества никогда не приведет к позитивному результату. Поэтому, полагаю, ответ на вопрос о дееспособности СНГ могут дать только время и степень понимания постсоветскими лидерами новых реалий и вызовов времени.