2006-08-01 Ярослав Бутаков

Недавно на страницах интернет-журнала АПН появился манифест российской Лиги консервативной журналистики под названием «Русский политический консерватизм» с претензиями на монопольное истолкование консервативной идеологии. Документ провозглашает: «Приверженность декларированным в нашем манифесте принципам является главным признаком принадлежности к сообществу русских консерваторов». Итак, какова же та платформа, на которой предлагают объединяться русским консерваторам?

Скажем сразу: изложение идей консерватизма в «Манифесте» таково, что вряд ли способно увлечь кого-либо, зажечь огнём прозелитизма или хотя бы склонить к позитивному восприятию. Человек, убеждённо считавший себя до этого консерватором, прочитав манифест, скорее всего, спросит себя: «Полно, а консерватор ли я? А если это консерватизм, тогда зачем он мне такой нужен?». Начнём с заведомо спорных утверждений.

«Русская Православная Церковь духовно окормляет наше цивилизационное сообщество на протяжении всей его истории»

Исторически это не вполне корректно, а в политическом плане делает русских консерваторов сугубо конфессиональной партией. Во-первых, куда предлагают деть века русской истории, предшествовавшие христианству, непонятно. А ведь ещё в то далёкое время скандинавы уже прозвали Русь Гардарикой – «страной городов». Это ли не признак цивилизации? Или она не была русской?

Во-вторых, неясно, только ли РПЦ «духовно окормляет наше цивилизационное сообщество». Исторически очевидно, что не только она. Однако, если же авторы манифеста подразумевают исключительную роль РПЦ в этом процессе, то они отказывают в принадлежности к русской цивилизации миллионам старообрядцев и русских сектантов. Если это действительно так, то тем самым отсекается огромный пласт русской этнической истории и русской культуры. По разным подсчётам, накануне революции 1917 года почти четверть русских (велико-, мало- и белорусов) принадлежали к старообрядческим толкам и согласиям и выросшим на их основе сектам. Огромные пространства российского Зауралья были освоены в первую очередь религиозными диссидентами, бежавшими от «неправд», чинимых светской властью или просто ссылавшимися ею.

«Русская история фактически началась с того момента, когда русским народом была осознана целостность и неделимость “русской земли” как безусловная политическая ценность. Русские почувствовали, что межплеменная раздробленность не просто вредит их безопасности перед лицом внешних врагов, но что она противоречит глубинным сверхценностным установкам народа»

В этом случае русскую историю следует начинать не раньше, чем с конца XV столетия! Ибо только тогда русский народ в лице главным образом своей правящей элиты «осознал» (не без помощи войск московских великих князей!) необходимость (велико-)русского государственного единства. Ещё в XII-XIII вв. русские именовали себя по городовым областям, и новгородцы воевали с суздальцами, после чего, побив тех и взяв в плен, продавали на Торгу в Новгороде, как рабов, дешевле овцы…

Таким образом, авторы «Манифеста», надо признать, весьма вольно обращаются с фактами русской истории. Но может ли политическая идеология претендовать на успех, если она основана на переформатировании истории с отсеканием её огромных хронологических и культурологических кусков?! Может ли политическая идеология базироваться на исторической полуправде (которая есть просто разновидность лжи)?!

«Русские консерваторы не стремятся к социальному и экономическому равенству всех членов общества»

Признание неизбежности социального и экономического неравенства настораживает. Этим самым создаётся почва для признания неизбежным (а коли так – то и справедливым) любых форм неравенства, существующих в обществе. Так не проще ли было сказать прямым текстом, что «консерваторы признают неизбежность деления общества на богатых и бедных, на “верхи” и “низы”, и с этим надлежит смириться»?! Это было бы по крайней мере честнее невнятицы о том, что «задачей “верхов” общества является создание предварительных начальных условий для творческого и духовного самосовершенствования всех представителей общества. Поэтому социал-демократические [так в тексте! – Я.Б.] лозунги обязательности доступного образования и здравоохранения, а также обеспечение прожиточного минимума для выживания малоимущих являются естественными требованиями русских политических консерваторов». Нечего сказать, привлекательное, далеко идущее требование!

А что же, получается, пресловутые «верхи» общества? Их задача ограничивается только созданием «предварительных начальных условий», предоставления «низам», минимума образовательных и медицинских услуг и пособия на физическое выживание?! «Верхам» общества, по мнению наших «консерваторов», оказывается, не нужно постоянно формировать условия для неуклонного улучшения жизни всего народа? Не нужно вводить в действие государственные программы по поднятию его интеллектуального и образовательного уровня? Не нужно непрерывно улучшать ситуацию в области народного здравоохранения? Не следует укреплять гражданскую солидарность и социальную справедливость путём неуклонного сокращения диспропорций в распределении национального богатства?

Правда, мы находим в «Манифесте» другое определение задач элиты: «Население страны рассматривается как одна семья, все государственные органы обязаны заботиться о согражданах как о членах семьи, …вся практическая политика должна быть направлена на обеспечение интересов русского народа. Всеми доступными методами элита, каким бы способом она не рекрутировалась…, должна способствовать свободе, процветанию, сбережению, экономическому и духовному благополучию русского народа, обеспечению ему достойного уровня жизни».

В цитированном только что отрывке, составляющем существо принципа «экономического и политического солидаризма», обращают на себя внимание три момента.

Первый. «Элита» всего лишь «должна способствовать», не более. Заявленные цели не составляют единственного оправдания существования элиты. Она может существовать и сама по себе, без выполнения данных принципов. Как известно, для невыполнения долга всегда могут найтись «объективные», или как модно нынче говорить, «форс-мажорные» обстоятельства.

Второй. Какие предлагаются механизмы, инструменты социального воздействия, способные заставить элиту выполнять перечисленные обязательства? Тем более, если приемлем любой способ формирования элиты? Никаких механизмов не предлагается. Одно лишь благое пожелание.

Третий – это приземлённость целей, отличающая «консерваторов» в худшую сторону даже от поздних советских коммунистов с их «максимальным удовлетворением растущих потребностей граждан» (о коммунистах 20-30-х годов с их целями вселенской социальной гармонии и говорить нечего!), и проводящая знак равенства между «консерваторами» и большинством либералов, тоже ставящих «благополучие, свободу, процветание» в фокус своей социально-экономической политики. Какой трогательный консенсус получается!

Таким образом, «консерваторы» не предлагают российскому обществу никаких консолидирующих целей, кроме выглядящих чисто утробными задач «благополучия» и «достойного уровня жизни». России не нужно ни мировое лидерство в передовых технологиях, ни культурно-цивилизаторская миссия, ни освоение космических пространств, ни образцово-показательное решение актуальных для человечества проблем – ничто, поднимающееся выше обыденного буржуазного «благополучия» современного Запада! Никакой солидаризующей идеи, ориентирующей на какой-либо вектор развития, в принципах «консерваторов» не содержится. Вместо этого явственно слышится призыв к умерщвлению высших побуждений и зацикливанию на сиюминутные интересы.

А определение, что это такое вообще – «русская цивилизация», которая провозглашается «консерваторами» высшей ценностью, – просто оставлено за рамками «Манифеста».

Самый главный вопрос, возникающий в связи с публикацией «Манифеста»: для чего вообще понадобилось это сотрясение воздуха? «Манифест» не открывает тому политическому направлению, которое он пытается представить, никаких творческих и политических горизонтов, в лучшем случае ограничиваясь скучным повторением давно всем известных и затверженных слоганов. Социально-экономические принципы «консерваторов» как будто переписаны, с незначительными изменениями, из программных документов русских белоэмигрантских организаций 30-х – начала 40-х годов прошлого века, соответствуют тогдашним реалиям и тогдашним умонастроениям.

Самое главное – в «Манифесте» отсутствует то, без чего немыслима никакая политическая программа в современной России. Авторы «Манифеста» никак не позиционируют себя по отношению к важнейшим проблемам современной российской реальности.

Эти проблемы суть:

1. Отношение к существующим границам Российского государства и перспективам постсоветской (постимперской) реинтеграции.

2. Отношение к грабительской приватизации 90-х годов.

3. Решение проблемы справедливого перераспределения природной ренты.

4. Исключение влияния крупного корпоративного бизнеса (олигархов) на политическую жизнь.

5. Государственная политика в области СМИ.

6. Чёткое определение границ политических сообществ – что такое «русский народ» и как он соотносится с сообществом «граждан России», что такое «коренные народы России» и т.п.

7. Отношение к законодательному признанию государствообразующей функции русского народа.

8. Отношение к существующей власти (провластная сила, оппозиция «Его Величества», радикальная оппозиция?)

Но игнорировать волнующие общество вопросы невозможно. Это сами вопросы проигнорируют слепых «консерваторов» и выкинут их из политической жизни, как будто их там никогда и не было. Идеология, не нацеленная на политическое решение важнейших проблем современного социума, не имеет никаких шансов на успех и навсегда останется уделом маргиналов-одиночек.

Авторский вариант статьи опубликован на сайте АПН