2006-08-04 Алексей Власов

Среди эпохальных решений, принятых на Саммите G-8 в Санкт-Петербурге, практически незамеченной для международных СМИ прошла резолюция «о коррупции на высоком уровне», которую ряд российских аналитических изданий поспешно окрестили «Троянским конем Буша» для постсоветских государств. В этом документе содержатся обязательства выявлять и  преследовать в судебном порядке коррумпированных государственных чиновников путем строгого контроля над соблюдением законов о борьбе с подкупом государственных должностных лиц.

«Большая восьмерка» выразила готовность сформировать общие стандарты транспарентности и обмена информацией о государственных чиновниках, вовлеченных в коррупционные преступления. К осени 2006 года президентам международных банков развития предлагается представить продуманную, согласованную и всеобъемлющую стратегию борьбы с коррупцией. Иными словами, создаются механизмы «глобальной антикоррупционной системы», как отметил в кулуарах Саммита один из непосредственных разработчиков этих предложений. Вопрос только в том, кто и в каких целях будет использовать эту систему.

На первый взгляд, формирование подобной структуры – реальный шанс для Вашингтона установить контроль над россйиской, да и в целом постсоветской элитой, склонной к излишествам. Историческим аналогом в этом случае можно считать подписание советскими лидерами Заключительного Акта Хельсинского совещания, где, наряду с ритуальными фразами о решении спорных вопросов мирным путем, находился вполне реальный «данайский дар» в виде декларации о соблюдении прав человека. Но в отношении антикоррупционной резолюции подобный взгляд представляется поверхностным.

Если говорить о российских реалиях, то вполне возможно, что уже в ближайшее время, борьба «за транспарентность» приобретет статус нового национального проекта. В предвыборный период, в условиях передачи власти наследнику Путина, обществу нужен мощный имиджевый аргумент для поддержки фигуры, выдвинутой окружением нынешнего российского лидера. На рубеже 1999-2000 года карьерной базой Путина, превратившей его в национального лидера, стала вторая чеченская кампания. После смерти Шамиля Басаева тема борьбы с терроризмом в значительной степени утратила свою былую политтехнологическую привлекательность.

Прочие стартовые площадки не представляются перспективными. Кураторы национальных проектов стремительно обретают облик секретарей по сельскому хозяйству позднесоветской эпохи. Борьба с коррупцией в национальном масштабе - вот лозунг дня. Это информационный повод для того, чтобы стать ближе и доступнее миллионам простых россиян. Согласно последним опросам общественного мнения 41% россиян считает борьбу с коррупцией важнейшей задачей государства. Поэтому рискну предположить, что тот, кто возглавит общенациональную антикоррупционную структуру, тот и станет одним из главных претендентов на президентское кресло, если конечно В.В. Путин не внимет голосу чеченского народа, в лице Рамазана Кадырова, и не согласится на третий срок президентства.

Так что, если Буш и желал «укоротить» российских партнеров, то скорее он сыграл им на руку в плане информационного обеспечения кампании «наследник престола».

Что же касается главного евразийского партнера России, Казахстана, то, как и во многих прочих имиджевых проектах, Нурсултан Назарбаев - несомненный лидер на постсоветском пространстве в деле борьбы с коррупцией. По крайней мере, такого количества резолюций и документов, принятых на самом высоком уровне нет, полагаю, ни в России, ни на Украине. Еще в конце 90-х годов был принят Закон «О борьбе с коррупцией»; в январе 2001 года была утверждена Государственная программа борьбы с коррупцией; были внесены дополнения в Закон РК «О государственной службе», запретившие прием на госслужбу лиц, ранее совершивших коррупционные преступления. Инициативы Президента были поддержаны партиями и общественными объединениями, сформировавшими «Национальный антикоррупционный комитет РК». Один из главных борцов за траснпарентность, Рустем Кайдаров, председатель президиума ОО «Совет генералов РК», недавно заявил журналистам: «Настало время объединить усилия государства и гражданского общества в борьбе с коррупцией».

Именно поэтому казахстанские СМИ максимально широко освещают любое событие, включенное в антикоррупционную стратегию государства. Особое внимание в прессе было уделено совещанию Президента Казахстана с членами специальной группы Совета безопасности, на котором генеральный прокурор Р. Тусупбеков и министр внутренних дел Б. Мухамеджанов доложили Президенту статистику выявленных коррупционных преступлений по стране.

Статистика впечатляет: 56 уголовных дел против сотрудников местных акиматов, 18 уголовных дел против сотрудников органов внутренних дел, 7 уголовных дел против госслужащих системы образования и науки.

В ходе совещания Нурсултан Назарбаев перечислил, в каких центральных ведомствах положение вещей он считает недопустимым: «Видимо, министры Школьник, Айтимова, Карагусова, председатели агентств Сагинтаев, Оспанов, Жумагалиев полагают, что в их ведомствах нет коррупции, и со временем все утихнет. Я сейчас ставлю этот вопрос по-другому: если коррупция в министерстве процветает, значит, министр не справляется со своими обязанностями».

По данным казахстанских журналистов, наиболее жесткой критике на совещании подверглась деятельность министерства труда и социальной защиты населения, министерства образования и Агентства по регулированию естественных монополий. Президент обвинил в инертности и вялости сотрудников правоохранительных органов, а в конце совещания подчеркнул, что борьба с коррупцией будет одним из основных направлений работы всех государственных органов. Степень строгости санкций Назарбаев определил так: «Считаю необходимым освобождать от занимаемых должностей чиновников, замешанных в коррупционных деяниях, даже если по закону их действия могут быть наказаны только в дисциплинарном порядке».

На местах призыв Президента РК был воспринят как живое руководство к действию, и вот уже Имангали Тасмагамбетов сообщает об образовании Комиссии по борьбе с коррупцией в Алматы, причем с очень любопытным обоснованием: «Коль мы уж ставим перед собой задачу в ближайшее время превратить Алматы в финансовый и туристический центр, то борьба с коррупцией должна стать приоритетным направлением нашей деятельности».

На фоне столь жестких заявлений лидера государства и его ближайших помощников смущает только одно: максимальная по рангу фигура выявленного коррупционера – районный аким.

А ведь были времена, когда «улов» правоохранительных органов был более чем солиден, судя по именам «главных коррупционеров»: Галымжан Жакиянов, Мухтар Аблязов, Марат Койшибаев, Аблай Мырзахметов. И это только те фигуры первой величины, которые после судебных разбирательств в 2001-2002 годах были приговорены к различным срокам тюремного заключения.

Предположим, что эффект прошлой кампании по выявлению неправедных госчиновников был столь велик, что высокопоставленные лица теперь работают исключительно в условиях высокой прозрачности. Но ведь ни для кого не секрет, что строгость приговоров, вынесенных Жакиянову и Аблязову, диктовалась не буквой закона, а политической составляющей вопроса.

К тому же, если обратиться к международным стандартам, главная задача заключается не в преследовании конкретных высокопоставленных чиновников, а в предотвращении условий возникновения коррупционных механизмов. В этом, очевидно, и заключается главная проблема для России и Казахстана.

Государственные структуры постсоветских стран на протяжении 90-х годов создавались в условиях, когда коррупция являлась столь обычным явлением, что воспринималась как данность, как нормальный, установленный порядок вещей. Сам механизм формирования правящих элит на республиканском и местном уровне носил ярко выраженный коррупционный характер. «Жить по понятиям» - признание значительной частью постсоветских элит того, что «теневые правила игры» гораздо важнее, чем все официальные декларации, обращения и заявления. Понимая, что коррупция является образом жизни общества, лидеры постсоветских стран стремились сохранять статус-кво, последовательно карая только тех чиновников, которые начинали проявлять неумеренные политические амбиции.

Однако времена меняются, и тот новый уровень, на который претендуют, с разной степенью успешности, два наиболее амбициозных постсоветских государства, требует переформатирования правил игры для государственных чиновников. Особенно, если лидер государства намерен выполнить глобальные стратегические задачи - вхождение в число 50-и наиболее конкурентоспособных государств мира, председательство в ОБСЕ, и т.д.

Поэтому важно не то, каких видных коррупционеров разоблачит будущий наследник В. Путина или насколько министр Школьник проникнется личной ответственностью за разоблачение подведомственных лихоимцев. Гораздо важнее, насколько российское и казахстанское общество готово отвергнуть привычные схемы общения с госчиновниками, и насколько это потенциальное желание будет поддержано высшей властью.

В противном случае, миновав полукриминальный этап «первоначального накопления капиталов», постсоветские государства рискуют увязнуть в болоте «чиновничьего капитализма».