АПН АПН Казахстан
Главная События Публикации Мнения Авторы Темы
Понедельник, 16 сентября 2019 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Верховный правитель
2006-09-04 Ярослав Бутаков
Верховный правитель

Единство верховной власти — аксиома для любого государства, будь это республика или монархия. «Верховная власть — правовая самостоятельная творческая реальность, стоящая во главе государства», — писал русский философ Иван Ильин в 30-е годы прошлого века.

Один из парадоксов ХХ века состоял в том, что деятельность многих демократических движений и их лидеров, на словах отрицавших ведущую роль личности в истории, явилась живым опровержением их собственных доктрин. В середине прошлого столетия психологией вождизма оказались охвачены многие страны. Не миновало эта тенденция и стран с давними и устойчивыми демократическими традициями. Четырёхкратное президентство Ф.Д. Рузвельта, авторитарное премьерство У. Черчилля или феномен «некоронованного монарха» Ш. де Голля были явлениями того же психологического порядка, что и личные диктатуры Ленина, Сталина, Ататюрка, Салазара, Пилсудского, Франко, Перона, Чан Кайши, Мао Цзэдуна, Кастро, Хомейни... Список можно продолжать, и в него войдут политики и левого, и правого, и центристского толка.

Культ личности вождя никогда не был культом конкретного человека. Это было возвеличиванием качеств идеального правителя. Мировая политическая мысль почти всегда отталкивалась от одного главного вопроса: каким должен быть государь? Эпоха рационализма во многом обесценила этот вопрос, но, как оказалось, для того, чтобы снова реабилитировать его уже на волне различных вариантов политического модернизма.

Культ личности вождя всегда имел важное воспитательное значение, поскольку указывал властям предержащим на их высший нравственный долг. Не так уж важно, многие ли в СССР сталинского времени искренне верили всем славословиям в адрес «отца народов». Ещё более сомнительно, что им верили сам Сталин и его ближайшее окружение. Да это и не важно. Перечисление свойств «мудрого вождя и учителя» имело только одно этическое назначение — указание на те качества, которыми должен обладать не только верховный правитель государства, но и все подчинённые ему агенты власти, как носители частичек высшего властного начала, светящие отражённым светом вождя.

Культ вождя имеет внешнее, но не более, сходство с тем, что в современной демократии принято называть политическим имиджмейкерством. Создавая искусственный образ лидера, участвующего в предвыборной борьбе, политтехнологи, успешно или нет, задействуют различные пласты массового сознания, в том числе и те, которые использовались и при формировании всякого рода «культов личности».

Со всем этим, между вождизмом и имиджмейкерством имеются принципиальные различия. Современный публичный политик «демократической выделки», в большинстве случаев, — просто товар, предлагаемый политтехнологами на продажу. Продукт, за который идёт выручка в виде голосов избирателей. Вождь — не товар, хотя в его продвижении к власти могут быть задействованы элементы профессионального пиара. Между вождём и демократическим политиком такая же разница, как между произведением искусства (которое может быть и гротескным, и пугающим) и его копией, сделанной учеником.

Общество, устающее от тошнотворной череды абсолютно одинаковых серых политиканов, неизбежно вновь и вновь обращается к поиску «спасителя Отечества», - руководителя, воплощающего высший нравственный долг Верховного правителя перед Богом, историей и нацией. И эти авторитарные тенденции не всегда оказываются противоречащими интересам и благу народа. Ещё древние эллины вложили в уста Периклу – авторитарному правителю демократических Афин – следующее изречение:

«Так как она [афинская полития – Я.Б.] стремится к благу наибольшего количества людей, а не к установлению выгод меньшинства, то ей даётся имя демократии. В спорах, которые возникают между частными лицами, каждый у нас равен перед законом. Преимущество у нас даётся только тому, кто отличается какой-либо заслугой. Если государство кому-либо оказывает почести, то только для того, чтобы вознаградить добродетель, а не для создания какой-либо привилегии. Мы все призваны свободно выражать свои взгляды по поводу общественных дел».

Таким образом, высший смысл демократии, близкий её изначальному пониманию, состоит в правлении на благо народа. И для достижения такой цели авторитарный лидер, даже наследственный, может оказаться гораздо более пригодным, нежели регулярно переизбираемый. Потому что последовательно осуществляемый способ формирования верховной власти посредством всеобщих выборов потенциально может поставить под сомнение те ценности, на которых зиждется само существование государства. Поэтому демократия никогда не может являться самостоятельной ценностью, а должна рассматриваться только как одно из возможных средств достижения блага для всего государства.

Русский правовед прошлого века Н.Н. Алексеев называл государственной константой те незыблемые политические принципы, которые не подлежат пересмотру в случае смены верховной власти в государстве. Эти принципы, если они не зафиксированы в письменном документе, представляют собой как бы основу консенсуса общественных сил, участвующих в политической борьбе. Так, в США уже много десятилетий говорят о негласном принципе «американизма», которого придерживаются обе главные партии страны. В Великобритании никакая партия не посягает на священный принцип монархии, пусть даже последняя выродилась в чистую декорацию. И так в большинстве стран с устойчивыми политическими традициями.

Стабильность государства и его суверенное существование не могут быть гарантированы, если они не опираются на общепризнанную политическую традицию, которая, к тому же, может быть отражена и в Основном законе страны. В прошлом году экспертный коллектив Института национальной стратегии подготовил проект Конституции России. В нём нашли выражение принципы, следование которым способно гарантировать сохранение в веках суверенной российской государственности, но которые до сих пор, к сожалению, не стали ни основой для консенсуса общественно-политических сил России, ни частью российского законодательства.

Важнейшие из этих принципов, перечисленные в пояснительной статье Михаила Ремизова «Проект “государство-цивилизация”», таковы: преемственное государство, абсолютный суверенитет, многонародная нация, органическая демократия, некоронованный монарх, государственная религиозность, патерналистское государство, гражданская свобода, государство-убежище, «партизанская» империя. Остановимся здесь подробнее только на одном из этих принципов – некоронованный монарх.

Особенностью многих постсоветских стран является то, что их президент — не глава исполнительной власти, а глава государства, к которому, как к монарху, сходятся все ветви власти. Президент — единственная власть, избираемая всеобщим голосованием. Только президент воплощает собой принцип народного суверенитета. Такова в чистом виде идея, положенная в основу большинства действующих постсоветских конституций.

Но цельность этой идеи в действующей российской Конституции разрушается множеством деталей, относящихся к функционированию различных ветвей власти. На практике Президент РФ несёт опосредованную ответственность за деятельность правительства, обладая единоличным правом предлагать кандидатуру его главы и даже правом роспуска нижней палаты в случае её несогласия с внесённой кандидатурой. Это создаёт странное положение: парламент, не обладая достаточными правами при формировании состава правительства и слабо влияя на его политику, оказывается, тем самым, свободным и от ответственности за провалы правительственного курса! Эта ответственность падает, в первую очередь, на главу кабинета, но неизбежно задевает, таким образом, и главу государства.

На эту деталь неоднократно обращают внимание и предлагают обычно ввести механизмы ответственности правительства перед парламентом. В самом этом термине содержится серьёзный изъян всей политико-правовой теории, видящей в перевесе законодательной ветви власти над остальными наиболее последовательное развитие демократических принципов. Между тем, парламент – это не многоголовый государь, а собрание слуг народных! И речь должна идти не об ответственности правительства перед парламентом, а об ответственности парламента перед страной за политику правительства! Что, конечно же, автоматически предполагает более широкое участие законодательной власти в формировании и контроле власти исполнительной. Но в фокусе здесь должно стоять качественно иное – не права, а обязанности народных избранников.

Михаил Ремизов так обосновывает принцип некоронованного монарха:

«Уже сегодня президентская власть во многих отношениях стоит над разделением властей. И эту тенденцию необходимо провести более последовательно, чтобы создать более устойчивую политическую конструкцию. Наш проект, в отличие от озвучиваемых идей “парламентской республики”, предполагает укрепление верховной власти. Но именно для того, чтобы отвести верховной власти ту роль, которую она занимает в русской политической культуре, роль центра общества и… гаранта правового и нравственного порядка – необходимо поднять её над рутиной управления и конъюнктурой общественных дебатов. В противном случае роль главы государства как гаранта доверия нивелируется, что, к сожалению, мы и наблюдаем сегодня. В основе политической системы должен лежать, на наш взгляд, принцип разделения власти и управления. На практике он означает, прежде всего, подотчётность правительства (исполнительной власти) парламенту… при соблюдении верховенства президентской власти. Президент как гарант Конституции и единства власти обладает возможностями чрезвычайного вмешательства в узловых точках политической системы… Поскольку президент принципиально внепартиен и внеположен конкуренции социально-экономических программ, количество его “легислатур” ничем не ограничено, кроме возрастного порога. При этом число инстанций, правомочных выдвигать кандидатуры на выборах президента, ограничено основными государственными институтами. Подобная модель способствует становлению открытой и ответственной, а не манипулятивной модели преемственности власти».

Верховная власть в государстве должна быть едина, и весь исторический опыт России склоняет к признанию того, что этой власти следует сосредотачиваться в руках одного лица, а не многоголового собрания и не узаконенной олигархии. Сочетание «некоронованного монарха» с парламентской подотчётностью правительства – российское изобретение, неоднократно испробованное в прошлом веке. Речь идёт только о том, чтобы поставить эту практику в рамки основного закона, придав ей, таким образом, правовой характер. Историческая задача реформирования политического строя России заключается, по-видимому, в том, чтобы привести это фактическое строение власти, наиболее эффективное в отечественных условиях, в соответствие с формальным. При этом альтернативные выборы главы государства могут быть, при необходимости, заменены плебисцитом по кандидатуре его преемника или даже правом особого представительного органа (как Земского собора в конституционном проекте Ивана Ильина, 1937 г.) избрать квалифицированным большинством правящую династию. Такие способы формирования модели преемственности верховной власти не противоречат ни теории правового государства, ни практикам старейших демократий мира.

По материалам публикаций АПН

Главные темы » Все темы
Ревизия Конституции
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
23.10.2016
Соседи Казахстана. Для ответа на провокации в виде террора, вооруженных нападений, переворотов и цветных революций, необходимы союзники

23.10.2016
Политический ислам. Уход северокавказской молодежи в джихадизм можно пресечь, если власти регионов Северного Кавказа будут активно продвигать методы, заложенные экс-главой Дагестана Магомедсаламом Магомедовым: диалог между салафитами и суфиями и комиссии по адаптации бывших боевиков.

21.12.2014 Алия Карибаева

Евразия. Создание ЕАЭС целесообразно рассматривать с точки зрения возможностей притока технологий из наиболее развитых сфер производства России и Белоруссии в наименее развитые сферы производства Казахстана.


30.11.2014

Экология. Реализация всех китайских проектов может катастрофически сказаться на состоянии Балхаша.


16.11.2014

Экономическая политика. 11 ноября Президент Республики Казахстан Нурсултан Назарбаев неожиданно обратился к народу с ежегодным Посланием – раньше, чем в предыдущие годы, на 2 месяца.


30.4.2014 Нурсултан Назарбаев

Евразия. Выступление Президента Республики Казахстан Н.А. Назарбаева в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова.