АПН-Казахстан продолжает серию публикаций, посвящённых актуальным вопросам развития независимых государств Центральной Азии. По сложившейся традиции, особенно пристальное внимание мы уделяем ближайшим соседям Казахстана, с которыми Казахстан связан множеством связей не только экономического и политического характера. Проблемы наших друзей не могут не волновать казахстанскую общественность. Сегодня мы публикуем первую часть очередного цикла статей известного кыргызского политолога Нура Омарова о современной ситуации и перспективах независимого Кыргызстана. – От редакции.

Очередная годовщина независимости Кыргызстана, в духе уже сложившихся «суверенных традиций», сопровождается пушечным громом и боем тамтамов, реляциями о новых победах над безработицей и криминалитетом, заверениями о вселенском признании и всеобщей любви. Нет сомнений, что «в высоких сферах» вновь прольется канареечный дождь медалек и орденов, президентских грамот и иных наград, призванных отметить разнообразные заслуги близких властям лиц «на ниве служения Отечеству». Однако, в полной мере разделить это торжество мешает одно обстоятельство, о котором высокие лица Кыргызстана предпочитают особо не распространяться. Страну, в канун 15-летия ее независимости, «почтила» своим присутствием миссия международных финансовых институтов, призванная определить условия ее вступления в программу государств-банкротов HIPC.

Об этом ли мечталось 15 лет назад, и остановимся ли мы на этом? Похоже, что национальный суверенитет, ассоциировавшийся для многих с самыми светлыми и радужными ожиданиями, оборачивается в нечто иное. Благодаря этому, современный этап новейшей истории Кыргызстана, специфика которого определяется масштабными политическими и экономическими переменами, рождает все больше разных вопросов.

Особое место среди них занимает такой: были ли мы изначально обречены на подобное бедственное положение или же республика имела исторический шанс на обретение реального суверенитета? Поиску ответа на этот и многие другие вопросы, определяемые спецификой национально-государственного строительства в Кыргызстане, ввиду их крайней важности, и будет посвящено последующее изложение.

31 августа 1991 года Верховный Совет Республики Кыргызстан принял Декларацию о государственной независимости, ставшую формальной точкой в обретении страной независимости. Согласно ей, Республика Кыргызстан объявлялась независимым, суверенным демократическим государством, чья территория является целостной и неделимой, на которой действует только Конституция Республики Кыргызстан. В Декларации была подчеркнута приверженность нового государства общепризнанным принципам международного права, дружбы и сотрудничества между народами. Верховный Совет призвал парламенты союзных республик и стран мирового сообщества признать независимость Республики Кыргызстан. Вместе с тем, в Декларации содержался призыв к народу Кыргызстана объединиться для превращения страны в подлинно суверенное и правовое государство.

Вслед за этим, примеру Кыргызстана последовали его соседи по региону. 1 сентября 1991 года государственный суверенитет провозгласил Узбекистан, 9 сентября -Таджикистан, 27 октября - Туркменистан и только 16 декабря 1991 года - Казахстан.

Таким образом, Кыргызстан первым в регионе определил свое отношение к набиравшему силу процессу распада СССР, очередным толчком к которому стала неудачная попытка августовского путча в Москве.

Сейчас, по прошествии полутора десятка лет, далеко не праздным выглядит следующий вопрос: почему, Киргизия, одна из наиболее слабых во всех отношениях республик СССР, более других, будучи, казалось бы, заинтересованной в его сохранении, решилась на фактический выход из него? Сыграл ли здесь свою роль демонстрационный, «прибалтийский синдром», или же для этого существовали более серьезные, глубинные основания?

Точнее всего на этот вопрос, скорее всего, ответили бы сами творцы перемен, главную роль среди которых, по прежнему, занимает Аскар Акаев. В одной из книг, вспоминая августовские дни, он пишет, что «в начальный период превалировали оптимистические настроения с оттенками романтизма. Будущее виделось в розовых красках, а неизбежные трудности представлялись легко преодолимыми. Казалось, дело лишь в выборе правильного практического ориентира». Впрочем, как показали последующие события, с этим-то оказалось труднее всего.

Однако, приведенный отрывок лишь отчасти раскрывает поставленный выше вопрос. Более точным, будет определить умонастроения тогдашней правящей элиты как смесь национал-эйфории и давления разнородных обстоятельств, вынуждавших ее пойти на этот, по-своему, беспрецедентный шаг.

Давление разнородных обстоятельств выразилось в том, что новое руководство страны стало заложницей внутриполитической ситуации в республике, усугублявшейся давлением неблагоприятных внешних факторов. Для того, чтобы убедиться в правоте указанного, достаточно вспомнить лишь несколько фактов.

Демократия в Кыргызстане, как и везде по Союзу, вырастала на хорошо подготовленной почве национализма, питаемого идеями национального самоопределения. Несмотря на то, что принято отсчитывать первые шаги к независимости Кыргызстана, как минимум, с 1990 года, на самом деле это произошло на год ранее. Принятие в 1989 году Закона «О государственном языке», официально закрепившего преимущественные права кыргызского языка, было воспринято кыргызскими национал-патриотами как знак признания государством справедливости своих требований на свое положение «первых среди равных». После этого, подпитываемая внешним примером, - Прибалтики и Украины, - происходит активизация и легализация первых национал-демократических движений. Правда, первого в их деятельности, как и в упомянутых странах, было несоизмеримо больше, чем второго. Именно к тому времени относится пик молодежной инициативы и ее максимального влияния на дезориентированное общество.

Благодаря поддержке молодых и неприятию ими скомпрометировавшего себя коммунистического руководства, 27 октября 1990 года А. Акаев был избран Верховным Советом первым президентом Кыргызстана. Данное обстоятельство поневоле сделало его, как минимум, в начальный период его деятельности, заложником внутриполитической конъюнктуры, замешанной на гремучей смеси национал-шовинизма и антикоммунизма. Менее чем через два месяца после его избрания была принята «Декларация о государственном суверенитете Республики Кыргызстан» (15 декабря 1990 года), ставшая фундаментом для провозглашения независимости в августе 1991 года.

Другим фактором, заслуживающим упоминания, является фактическое разрушение Союза и его деградация, наступившая благодаря Горбачеву. Распад внутрисоюзного экономического механизма, начало которому положила пресловутая «перестройка», привел к тому, что дотационная Киргизия к началу 90-х годов фактически оказалась наедине со своими проблемами. Благодаря этому, новая правящая элита к середине 1991 года созрела к принятию независимости, переходя на уровень двусторонних отношений с другими союзными республиками. Подтверждением тому является межреспубликанский договор, подписанный между Россией и Кыргызстаном в июле 1991 года. Нет сомнений, что в ходе июльского визита 1991 года в Кыргызстан Б. Ельцин зондировал почву на тему «есть ли жизнь после смерти… Союза». В последующем это оказало влияние на позицию А. Акаева, решительно выступившего против ГКЧП.

К этому стоит прибавить внутренние убеждения А. Акаева, результатом чего и стало провозглашение Кыргызстаном, первым в регионе, государственного суверенитета страны 31 августа 1991 года. Нельзя сказать, что это решение нашло единогласную поддержку населения, менее чем полгода назад проголосовавшего за сохранение Союза. Однако, для большинства, свою роль в относительно нейтральном восприятии произошедшего сыграло как общее ощущение бессилия, так и ожидание того, что, республики, приобретшие новый статус, подпишут Союзный Договор, более справедливо распределяющий отношения центра и периферии. Самим руководством, значительно позднее, это оценивалось, как оправданное стремление действовать на опережение, с целью смягчить неконтролируемые последствия распада СССР.

Во многом сходные процессы происходили и в соседнем Казахстане. Однако, его руководство в лице Н. Назарбаева заняло более осмотрительную и выжидательную позицию, в результате чего государственный суверенитет был провозглашен уже после Беловежского соглашения, 16 декабря 1991 года.

Движение Кыргызстана к вхождению в мировое сообщество характеризовалось вступлением в новый этап модернизации, открывшийся с обретением независимости. За последние полтора столетия Кыргызстан испытал на себе три серьезные попытки модернизации, две из которых проводились в рамках царской России и Советского Союза. Третий, завершающий этап происходит в условиях независимости на основе более осознанного выбора национальной элиты и рядового населения, открывая, в связи с этим, потенциально большие перспективы. В то же время, очевидная недооценка руководством страны этого фактора в сочетании с неизбежным сопротивлением традиционного общества привела к значительным трудностям, с которыми, до сих пор, сталкивается «модернизационный проект» в Кыргызстане. Прямым подтверждением тому служит анализ выступлений прежнего и нового президентов, в которых, в отличие, к примеру, от их казахстанского коллеги Н. Назарбаева, практически отсутствует термин «модернизация» в его различных аспектах.

Кыргызстан, как и другие страны региона, ранее не имел сколько-нибудь длительных традиций национальной государственности. Вследствие этого, реформы в нем приняли комплексный, многообразный характер. В сжатые сроки, на основе крайне ограниченных ресурсов было необходимо не только создать принципиально новые политические институты и запустить механизмы рыночной экономики, но и фактически с нуля создать новое национальное государство, которое должно было стать органичной частью международного сообщества.

Благодаря этому, основные этапы реформирования Кыргызстана, в целом, совпадают с этапами национально-государственного строительства. Отправной точкой для них стали как демократические ориентиры, поддержку в достижении которых гарантировали страны Запада, так и собственные исторические традиции, призванные выполнить стабилизирующую, объединительную роль.

К настоящему времени можно назвать два основных этапа, которые прошла молодая кыргызская государственность в своем становлении. Каждый из них отличался своими собственными специфическими задачами, решаемыми в его рамках.

Начальный этап охватил время с конца 80-х годов по май 1993 года. Этот период характеризуется становлением основ новой политической системы и организационного оформления Кыргызской Республики в том виде, в котором она существует в настоящее время. Изменения постперестроечного периода закрепила новая Конституция, определившая демократию как основу развития суверенного Кыргызстана. В обществе еще очень сильны были позиции Коммунистической партии, что привело к фактическому двоевластию. Результатом внутриэлитной борьбы стал парламентский кризис 1993-1994 годов, в результате которого его первый состав, т.н. «легендарный парламент», был отправлен в отставку.

Последующий период охватил время с мая 1993 года по настоящий момент. Этот временной промежуток до сих пор получает крайне противоречивые оценки - от позитивно-комплиментарных до отрицательно-негативных. Думается, что наиболее адекватным является такого рода определение, в котором присутствуют различные спектры этих оценок. Кыргызстану удалось решить большинство поставленных перед ним задач, или, как минимум, создать основу для их последующего достижения. Это касается и создания институционального дизайна демократии и рыночной экономики, последовательной интеграции в «Большой Мир», сохранения внутриполитической и межэтнической стабильности. В то же время, на рубеже 90-х - 2000-х годов особенно явно обозначился кризис сформировавшейся к той поре модели отношений между государством и обществом, к которой все более склонялось прежнее руководство. Ее определяющей характеристикой стал авторитарный традиционализм, институциональным обрамлением которого стали элементы западного либерализма.

Ее очевидную нежизнеспособность в условиях Кыргызстана показали события февраля - марта 2005 года, приведшие к известным событиям, до сих пор получающим противоположные оценки. Многим думалось, что март 2005 года знаменует собой начало нового этапа, главным содержанием которого призвано было стать возобновление демократического реформирования, импульсы которого начали стихать в конце 90-х годов. Этого, по ряду причин, не произошло.

Вследствие этого, можно судить о том, что 24 марта 2005 года, безусловно, став своеобразным разделителем в новейшей политической истории Кыргызстана, тем не менее, не знаменовало собой начала нового периода. Скорее можно говорить о другой тенденции, катализированной событиями марта 2005 года. Расколов общество, они, в итоге, используются новой правящей группировкой не только в интересах сохранения скомпрометировавшей себя модели развития, но и для ее последовательного укрепления. Фактический отказ от заявленных реформ, оправдываемый необходимостью поддержания внутриполитической стабильности в стране, рождает для нее значительное количество труднопреодолимых рисков и вызовов, преодолевать которые, по всей видимости, придется новому поколению реформаторов.