2006-09-26 Алексей Власов

Есть у российских экспертов патриотической направленности некий особый пунктик - неверие в собственные силы России. Это своего рода фобия – боязнь, что многие нынешние стратегические партнеры по постсоветскому пространству только и ждут удобного момента, дабы перекинуться на сторону заокеанских спонсоров и главных ревнителей демократии.

Вот и в канун визита Президента РК в гости к Бушу-младшему тревожным настроением исполнены аналитические материалы российских специалистов по Центральной Азии. Столь пристальный интерес к этому событию легко объясним - возможное сближение Казахстана и США может привести к последствиям судьбоносным для развития ситуации в регионе в долгосрочной перспективе.

Любопытно, что ожидание негативных перемен  для России исходит не только со стороны дружественных по отношению к нынешнему руководству РК аналитических структур, но и со стороны, скажем так, критически мыслящих экспертов. Исходный посыл рассуждений – итоги визита могут привести к смене вектора внешнеполитического курса Нурсултана Назарбаева в направлении решительного сближения с Вашингтоном.

Алармистские настроения передались даже сдержанной и осторожной в прогнозах китайской прессе. Звучат призывы морально подготовиться к возможным изменениям в политической и внешнеполитической конъюнктуре Казахстана. Помимо «трех зол» (экстремизм, терроризм, сепаратизм) эксперты из Поднебесной прямо указывают на стремление США расширить военное присутствие в Центральной Азии как фактор возможной дестабилизации, неизбежно ведущий к усилению российско-американской борьбы в регионе. По мнению Ху Хао – заместителя директора департамента ЦА отдела внешних связей ЦК КПК один из главных факторов активизации американской дипломатии – растущий интерес к нефтегазовому комплексу Казахстана. Впрочем, скептики из России и Казахстана подозревают китайское руководство в намеренном нагнетании страстей.

И в самом деле, первый вопрос очевиден: зачем это сближение нужно республиканской администрации? Ответ, в принципе, содержится в известной концепции Фредерика Старра – «Большая Центральная Азия».  Для американской внешней политики роль Казахстана постоянно возрастает, как с геополитических, так и с геоэкономических позиций. Громадное число нерешенных проблем в треугольнике Ирак-Афганистан-Иран побуждает Вашингтон активизировать процесс поиска и обретения новых стратегических партнеров, способных взять на себя часть обязательств. В том числе, авансов, столь поспешно принятых американским руководством, как с точки зрения борьбы с международным терроризмом, так и с позиций поддержки интересов американского бизнеса в важнейшем нефтедобывающем регионе. «Локомотив» экономического развития на постсоветском пространстве для выполнения этой роли подходит практически идеально. «Перепоручить» Казахстану часть «висящих» проектов в обмен на вечный мир и дружбу – неплохая площадка для торга.

Дружба с Нурсултаном Назарбаевым неизбежно предполагает поддержку стратегических инициатив казахстанского лидера, отказ от контактов с внесистемной оппозицией в стране, прекращение информационной кампании вокруг «Казахгейта» и, напротив, активное участие в имиджeвых мероприятиях РК в странах Запада.

Если проанализировать условия виртуального контракта «на дружбу и партнерство», то сложно обнаружить в нем условия заведомо невыполнимые. Сейчас только в самой далекой американской глубинке сохранились искренне верующие в чистоту и святость демократических помыслов Вашингтона. Циничность действий администрации Джорджа Буша-младшего ни для кого не является секретом, а потому, положа руку на сердце – зачем ставить на оппозицию, обреченную на неудачу, даже если власть «зачищает» информационное пространство и максимально контролирует пространство политическое?

Новый прагматизм Вашингтона подсказывает – власть Нурсултана Назарбаева обладает высоким запасом прочности, фигуры равновеликой казахстанскому лидеру нет ни среди оппозиции, ни в ближайшем окружении Президента РК. В тоже время Назарбаева нельзя отнести к категории откровенных диктаторов и гонителей свободных СМИ. Реформы медленно, но идут, есть вероятность перехода к парламентско-президентской республике. Даже если через год никто об этих обещаниях и не вспомнит, то, в любом случае, на данный момент у официального Вашингтона есть право заявить – Нурсултан Назарбаев демонстрирует стремление к демократизации общества.

Замечу, что смена внешнеполитических приоритетов со стороны «евразийского партнера» РФ может и не потребовать резких движений. Часть казахстанской элиты уже сейчас в значительной степени ориентирована на Запад, следовательно, в процессе неизбежного выхода на ключевые роли в РК нового поколения политиков «перемена участи» может произойти и естественным путем. Хотя крайне важно создать площадку для «нового этапа стратегического партнерства». А дружить всегда надо против кого-то.

Собственно говоря, именно поэтому многие эксперты полагают, что для Буша максимальное сближение с Казахстаном это шанс для формирования энергетической оси «Астана-Баку», которая, при определенных условиях может сыграть роль козырной карты в партии против российских «углеводородных амбиций». Впрочем, антироссийскую направленность американских инициатив в центральноазиатском регионе не следует преувеличивать. Шансы на реализацию этой стратегии были бы достаточно сомнительны, если бы действия России отличались бы, в свою очередь, последовательностью и продуманностью.

Вопрос второй: насколько необходимо более тесное партнерство с Америкой казахстанскому лидеру? На данный момент Нурсултан Назарбаев имеет возможность выбирать из нескольких возможных сценариев, поскольку среди участников региональной игры не только США и Россия, но и Китай, а «китайский» фактор со временем может перевесить все антироссийские стратегии Вашингтона.

Многовекторность внешней политики Казахстана как нельзя лучше выражает желание местной политической элиты сохранять комфортное пространство для маневра. Вполне прагматичный и понятный выбор, при котором каждый из партнеров получает определенные преференции, «контрольный пакет» дружбы с РК максимально размыт и ни одна из великих держав не имеет «блокирующей доли».

Так ли необходимо руководству Казахстана отказываться от этого беспроигрышного курса и встраиваться в фарватер политики Вашингтона? Все-таки перечисленные выше бонусы вряд ли смогут компенсировать утраченную свободу маневра.

Поэтому наиболее вероятный исход визита – сохранение прежней системы внешнеполитических сдержек и противовесов во внутренней политике РК. Именно эта «многовекторная» схема и позволила Казахстану добиться особого статуса на постсоветском пространстве. Полагаю, что в ближайшее время руководству страны не придется исключать из своего лексикона ставшую уже привычной фразу: «Казахстан исходит их того, что основным и естественным партнером на международной арене является…(Россия, Китай, США)»

Нужное – подчеркнуть.