Часть 1

Российско-казахстанские отношения в 2006 году развивались без особых спадов и подъемов. Фундаментом политических и экономических связей между евразийскими партнерами стало, прежде всего, взаимопонимание между двумя президентами - В.Путиным и Н.Назарбаевым. Однако, если рассматривать внутренние механизмы политического и экономического взаимодействия между РК и РФ, то можно отметить целый ряд точек конфликтности, которые, вне всякого сомнения, требуют тщательного и кропотливого «лечения».

Первая зона напряженности находится в сфере внезапно обострившегося «русского вопроса».  Причем тема для беспокойства озвучивается и российскими и казахстанскими экспертами и журналистами, хотя, судя по заявлениям официальных лиц, поводов для волнений, вроде бы, нет. Происки недоброжелателей?

Между тем, если отталкиваться от публикаций в ряде российских изданий, у русскоязычного населения Казахстана вызывает  озабоченность, во-первых, кампания по переводу алфавита с кириллицы на латиницу, а во-вторых, предстоящий перевод официального делопроизводства на казахский язык.

Реальные последствия этого шага казахстанского руководства оценить достаточно сложно. Прежде всего, потому, что неочевидно, насколько быстрым и эффективным окажется исполнение принятых решений. Президент РК постоянно подчеркивает в своих публичных выступлениях, что поводов для волнений у русскоязычного населения РК нет, что идет поэтапный процесс обретения казахским языком законного статуса.

Еще одна негласная президентская установка - местные власти должны всячески продвигать и поддерживать русских, выучивших казахский язык. Потом подоспела и более развернутая президентская цитата: «При повсеместном переводе делопроизводства на государственный язык необходимо соблюдать права представителей других национальностей», - отметил Нурсултан Назарбаев, добавив, что, если делопроизводство переводится на государственный язык, - «это означает, что документооборот должен вестись на двух языках - русском и казахском».

Однако, с другой стороны, можно рассматривать принятые решения и как определенный тренд в сторону построения «национально-ориентированного государства». Как на эти шаги казахстанских властей намерен реагировать Кремль неясно, поскольку никаких внятных заявлений со стороны российских статусных чиновников услышать не довелось.

С другой стороны, что означают многочисленные публикации в российской печати, исполненные тревогой за судьбы русского языка на постсоветском пространстве и в Казахстане, в частности? Очередная временная кампания?

Ответа пока тоже нет. Хотя отметим беспрецедентное интервью  в «Московских новостях» с Виктором Казимирчуком, одним из главных борцов за создание русской автономии на севере Казахстана. Само появление в центральной российской печати материала, в котором содержатся прямые обвинения в адрес сотрудников КНБ, фальсифицировавших, по мнению Казимирчука, дело «русских автономистов», симптоматично.

Но, с другой стороны, акцентирование чрезмерного внимания на «русском вопросе» в РК не в интересах российских властей. Тем более, в условиях, когда «национально-ориентированный» тренд эволюции государственной политики не выражен, а является, скорее, одним из возможных вариантов дальнейшего развития РК. Так что сдержанность и осторожность Кремля вполне уместна.

Другое дело, что эти выводы и предположения, как и в остальных вопросах, касающихся стратегических решений российского руководства, неочевидны. В самом деле, интерес к судьбе русских общин в Казахстане то появляется, то пропадает. Да и общины эти в большинстве своем успешно вписаны в систему государственных механизмов РК. А потому возникает ощущение ситуативности реакции российских властей. Или же наличия какого-то очень глубокого замысла, который будет явлен «граду и миру» в надлежащий момент. На этом фоне оптимизм казахстанских руководителей, которые постоянно заявляют об отсутствии каких-либо проблем в межнациональной сфере, несколько утомляет, но, по крайней мере, выглядит  более обоснованным на уровне информационной подачи.

Сходная картина наблюдается и в отношении российской программы по  возвращению соотечественников на историческую Родину. Насколько серьезна возможность массовой миграции русских из Казахстана? Если отталкиваться от мнения некоторых официальных представителей русских общин в РК, то и опасности такой нет. Общий смысл  рассуждений таков: русский и казах готов работать на благо сильного, конкурентоспособного Казахстана.

Правда, по неофициальным заявлениям представителей российских СМИ, работающих в регионе, руководство РК все же организует направленную «контрпропаганду» по отношению к «плану Путина». Если угрозы нет, то стоит ли так волноваться?

А все дело в том, что русская диаспора в Казахстане воспринимает перспективу возвращения на историческую  Родину неоднозначно.

Например, ответы на вопрос: «насколько актуальна российская программа по добровольному переселению соотечественников для русскоязычного населения Казахстана и можно ли ожидать массового оттока граждан из страны?» на сайте russians.kz распределились следующим образом:

Программа переселения актуальна, и отток населения будет значительным - 67%;
Программа переселения запоздала, и сильного миграционного всплеска не будет - 23%;
Программа переселения не актуальна для Казахстана, поскольку для миграции русскоязычного населения нет оснований - 9%.

В общем, как и у всяких истинных друзей, фиги имеют место быть, но при этом находятся строго в карманах.
Еще одной опорной точкой взаимодействия России и Казахстана в 2006 году становится вопрос о сохранении и реформировании Содружества Независимых Государств. На правах председателя СНГ Нурсултан Назарбаев выступал формальным инициатором плана реформирования Содружества, но до определенного момента представлялось, что ключевые позиции этого проекта принципиально согласованы с российской стороной.

Взаимный интерес России и Казахстана в сохранении СНГ, в любом возможном формате, был связан как с имиджевой стороной «проекта Содружество», так и с возможностью сохранения универсальной переговорной площадки, в то время как реальные интеграционные проекты постепенно перемещались в пространство ЕврАзЭс и ОДКБ.

Информационная поддержка со стороны Кремля «проекта Назарбаева» перед неформальным саммитом Содружества в Москве была, впрочем, не столь ощутима, что и породило определенный скепсис в российском экспертном сообществе, привыкшем улавливать подводные течения кремлевской политики через скупые строки официальной информации.

И, судя по итогам саммита глав СНГ в Минске, у пессимистов от интеграции были реальные основания сомневаться в том, что российские власти готовы идти до конца в стремлении реформировать СНГ и превратить организацию в действенную структуру.

Проект казахстанского лидера не то чтобы провалился, но, по крайней мере, был отложен или, иначе говоря, перенесен в 2007 год с неясными перспективами на дальнейшую реализацию. Возможно, что для Москвы выстраивание двухсторонних отношений с Астаной, на данном этапе, кажется более привлекательным проектом, нежели «многосторонний колхоз» с неясными перспективами модернизации.

Однако, нельзя не отметить, что чрезмерный экономизм, проявляемый Москвой в отношении со своими партнерами, очевидно, мешает наладить более эффективные взаимоотношения с Казахстаном в тех областях, которые не рассматриваются нынешними властями РФ как приоритетные. Речь идет о гуманитарной сфере, о поддержке единого духовного пространства, об образовательных программах. Между тем, доля  казахстанских студентов, обучающихся в российских и западных вузах, меняется в сторону увеличения западного вектора предпочтений местной молодежи.  

Российское руководство, конечно, обеспокоено возможностью постепенного дрейфа Казахстана в сторону более тесных отношений с США или Китаем. Вхождение Казахстана в систему Баку - Тбилиси - Джейхан, неочевидный итог визита Назарбаева в США - все это, по идее, должно побудить Кремль держать руку на пульсе настроений казахстанской элиты в отношении перспектив дальнейшего сотрудничества с Россией.

Однако складывается впечатление, что российские элитарии  не слишком озабочены  возможностью смены приоритетов во внешней политике РК. Похоже, что одним из главных принципов прагматичной дипломатии РФ становится девиз: «Не надо нас раздражать».  Благо есть хороший пример в лице Ильхама Алиева, который проводит прозападную политику, однако никаких конфликтов с Кремлем не провоцирует, что позволяет сохранять вполне адекватные отношения между двумя странами.

Конечно, можно возразить: на протяжении последних нескольких лет российско-казахстанские отношения демонстрировали совсем иной уровень взаимодействий. Но тогда как объяснить инертность части российской элиты в отношении декларируемых принципов политического и экономического взаимодействия между РФ и РК?

Впрочем, еще раз подчеркну, что на уровне трансграничного сотрудничества и статистики торгово-экономических связей между двумя странами особых поводов для пессимизма все же нет. Однако остается ощущение, что мы имеем дело с кризисом в отношениях, который связан не с каким-либо упадком или регрессом, а, скорее, с форматом нереализованных возможностей.