2005-12-12 Игорь Борисов

По материалам Круглого стола АПН и Международного Мониторингового Бюро (ММБ)

Сегодня не существует какой-либо единой методики оценки тех или иных действий избирательных органов по тому, как они действуют, и какие выводы делаются, в зависимости от того, что происходит на избирательных участках. А выводы эти, порой, совершенно различны, не только внутри миссий, не только среди специалистов-правозащитников, но по сравнению с другими международными миссиями наблюдения. Прежде всего, речь идет о миссиях наблюдения СНГ и ОБСЕ, на чем я немножко более подробно остановлюсь ниже.

Я хотел бы начать с того, что мы видели, оценивая работу наблюдателей миссии СНГ, но основываясь на заключении наблюдателей миссии СНГ, которое уже обнародовано и размещено на сайте СНГ.

Речь идет о тех пунктах, этапах, какие требуют общие методики ОБСЕ, методики наблюдения СНГ. Избирательный орган, все комиссии были сформированы точно в соответствии с национальным законодательством, а точнее, конституционным законом Республики Казахстан "О выборах в Республике Казахстан". Все они были сформированы по семь человек на альтернативной основе, в них вошли представители различных политических партий. То есть, ни в одной комиссии мы не обнаружили такого, чтобы все члены были представителями одной партии. Да, можно сегодня говорить и спорить о том, что от какой-то партии было больше человек, от какой-то меньше, но везде были представители различных партий, в том числе оппозиционных.

Все в этих комиссиях работали достаточно открыто, гласно. Единственное, хочу подтвердить, что были отдельные случаи боязни международных наблюдателей. Все вообще более настороженно относились к процессу наблюдения извне. Комиссии как-то замкнулись в себе, боясь, что будут какие-то провокации именно со стороны международных наблюдателей. Не исключаю, что такое мнение сложилось в последнее время, когда международные миссии наблюдения действительно приезжают с целью раскачать политическую ситуацию. Это мы видели на примерах Азербайджана, Украины, Грузии и так далее. Естественно, что какая-то ответная реакция изнутри идет, это проявлялось в настороженном отношении к просьбам наблюдателей показать какие-либо документы, например, списки избирателей.

Когда первоначально нам не показали списки избирателей, подошел и вмешался председатель комиссии. Тогда нам их все-таки показали. На вопрос, почему не дают ознакомиться со списками, нам ответили: а мы думали, что вы у нас их заберете. Вот такая ситуация. То есть люди напуганы, напугано население, напугана общественность этими непонятными международными миссиями — для чего они работают, что они делают. Но опять же, повторюсь, в целом работа избирательных органов проходила в нормальном режиме, открыто и гласно.

Перейдем к выявленным недостаткам. Это недостаточный правовой уровень подготовки членов избирательной комиссии, именно тех, которые организуют выборы. Относительная нехватка юридической литературы, не везде представлен порядок организации выборов, не на каждом участке. Для примера, у нас в Российской Федерации делается специальный блокнот в помощь членам комиссии, где четко расписаны процедуры поэтапно — вот этого не было на местах. Замечания относились к недостаточной правовой подготовке организаторов выборов в Казахстане.

Что касается законодательной базы, в целом она соответствует международным обязательствам Республики Казахстан по проведению демократических выборов. То есть, сказать, что правовая база не обеспечивает организацию проведения выборов нельзя, все процедуры там содержатся, причем, с учетом обеспечения и защиты гарантий, избирательных прав граждан, как активных, так и пассивных.

Следующее, что хотелось бы отметить, касается процедур: мы делаем вывод, что, все процедуры осуществлялись в целом, как того требует национальное законодательство. Однако отмечаем, что именно от незнания того, какие последствия могут повлечь отклонения от этих процедур, были допущены некоторые, не скажу, что нарушения, но небольшие отклонения от требований законодательства. Первое, с чем мы столкнулись, это как раз нарезка избирательных участков с превышением нормы, предусмотренной законом, а именно 3 тысячи человек на каждый избирательный участок. Как следствие — столпотворение на некоторых участках. Второе, не было четкой организации при внесении дополнительных избирателей в избирательные списки. Понятно,   демократия достаточно молодая, но эти процедуры должна была предусмотреть и организовать четко в соответствии с требованиями Конституции,   с требованиями международных правовых актов именно Центральная избирательная комиссия так, чтобы не было никаких отклонений.

Открытость и гласность процесса. Национальных наблюдателей на участках было достаточно много. Подчеркну, что отсутствовали практически на всех участках наблюдатели от оппозиции, доверенные лица от оппозиционных кандидатов. То есть, мой вывод можно выразить следующим образом, что оппозиция не была готова бороться до конца за власть, была бесхребетна, и сдалась еще раньше итогового результата.

По поводу процесса голосования и подсчета голосов: опять же в ходе наблюдения в день голосования и в ночь с воскресенья на понедельник нами не было выявлено каких-то существенных отклонений от действующего законодательства, от обязательств Республики Казахстан перед международным сообществом.

Отдельно хотелось бы остановиться на миссиях наблюдения. В период проведения выборов президента Республики Казахстан продолжилась борьба между двумя основными миссиями наблюдения — миссией наблюдения ОБСЕ и миссией наблюдения от стран СНГ.   Первое отличие, не потому, что я входил в состав миссии СНГ, а потому что действительно так есть на самом деле   — миссия СНГ работает открыто и гласно, в отличие от миссии ОБСЕ. Будучи в Азербайджане на последних выборах, я входил в состав миссии ОБСЕ, и тогда было наложено табу на публичное общение с прессой, с общественностью. В отличие от этого, когда я был в Казахстане в составе миссии от СНГ, мы свободно общались с прессой, правда с теми ограничениями, которые наложены национальным законодательством. Речь идет о том, что мы в день выборов не могли ни хвалить, ни ругать каких-либо кандидатов, никакую партию, никакую оппозицию, но мы могли говорить, как идет процесс.

В ходе выборов, те организации, которые входили в состав миссии СНГ, а это были как представители государственных органов, так и представители неправительственных организаций, все они свободно давали интервью средствам массовой информации о ходе процесса. То есть замкнутости не было. Это повлияло, я считаю, на итоговые заключения, которые сделали миссии. Одно дело, когда открыто и гласно можно говорить о том, как был организован процесс, и совсем другое, если   результат получен непонятно, каким образом. Позавчера на пресс-конференции, где были представители Великобритании, Германии и Польши, я задал вопрос представителю Европарламента: как получилось, что появилось такое заявление вашей миссии, и вы под ним подписались?   Там приведены буквально два-три конкретных факта, и по ним делается вывод о том, что прошедшие выборы не соответствуют ряду международных обязательств. Кстати, если посмотреть прошлогоднее заключение миссии ОБСЕ по выборам в парламент, то добавлено всего лишь одно слово: раньше было просто несоответствие обязательствам, сейчас — ряду обязательств. В чем отличие? Ряду обязательств или все-таки всем стандартам, но тогда каким конкретно стандартам?

Дело в том, что стандартов-то на самом деле нет, но есть принципы, установленные документом Копенгагенского совещания 1990 года. И господин Стивенсон очень красиво ушел от ответа, сказав, что нам принципы-то и не нужны по оценке выборов. Вы знаете, говорит, я родился в демократической семье в Великобритании, у меня отец был демократом, я сам демократ, и я уже не первый раз приезжаю, поэтому какие принципы? Просто я вижу, что здесь они не соответствуют, и все. На этом он закрыл пресс-конференцию, не дожидаясь другого такого же вопроса. Меня это удивило, мы же всего лишь просили объяснить. Мне это было интересно даже   не с точки зрения конкретных прошедших выборов, а с точки зрения специалиста по избирательному праву, учитывая приближающиеся выборы еще в ряде стран на постсоветском пространстве. Хочу знать, к чему готовиться, и что мы должны сделать у себя, чтобы не получить такую незаслуженную отрицательную оценку. Однако они красиво ушли от ответа. Поймите меня правильно, это от предвзятости отношения к ОБСЕ, этими же проблемами грешат и миссии стран СНГ — почему-то работа этих миссий направлена на поиск нарушений, а не на помощь организаторам выборов. Когда мы с господином Игорем Труновым ходили по участкам, мы действительно подсказывали членам комиссия, что нельзя, а что можно.

Например, был такой факт: обратилась одна избирательница и попросила внести ее мать в список для проведения голосования на дому, а председатель сходу отказалась, сказав, что это можно было сделать только до 12 часов, а после 12-ти нельзя. Но мы тут же поправили: у вас же по закону до 16 часов. Она говорит: извините, действительно, я ошиблась. Конечно, это говорит о слабой правовой культуре, но с другой стороны, мы не должны такое замечание записывать, как нарушение, что она не вносила в список, и так далее. Мы просто подсказали, и инцидент был исчерпан, потому цель нашей миссии помогать. Естественно, мы не отмечали это как замечание. Избирательница была внесена в список, и я предполагаю, что к ней все-таки выехали, раз они внести в реестр.

С другой стороны, сравнивая работу миссии ОБСЕ в Азербайджане и в Казахстане, хочу отметить, что число вопросов в контрольных формах наблюдателям увеличилось. Более того, появились вопросы, которые, как я сейчас проанализировал, вошли и в итоговое заключение, которые заранее дают отрицательный ответ, чтобы поставить галочку. Например, в итоговом заключении есть такая цифра: на 12% участков наблюдатели ОБСЕ не получили протоколов. Но   наблюдатели ОБСЕ не обязаны получать итоговые протоколы, а там стоит вопрос: получили ли вы протокол? То есть, если наблюдатель сам отказался получать протокол по какой-либо причине — пораньше уехал, спешил, забыл — это вовсе не значит, что комиссия ему не выдала. Но в формах это подается так, как в заключении. И как на самом деле было, никто не знает — то ли не дала комиссия, то ли взять не захотели по какой-то причине. В итоговом заключении ОБСЕ стоит цифра 12%. То есть, в 12% случаев в штаб-квартире ОБСЕ не были представлены итоговые протоколы. Причина не анализируется, просто констатируется сам факт. И эту цифру дают уже как нарушение, хотя такой вопрос содержался изначально в формах.

Или вот еще один подобный вопрос: начался ли подсчет голосов немедленно? Слово "немедленно" в юриспруденции вообще не применяется, то есть необходимо установить конкретное время. Как у нас в некоторых нормативно-правовых актах стоит: любой административный государственный орган должен немедленно рассмотреть заявление, это "немедленно" у нас регламентируется от недели до месяца. Были и другие "подводные" вопросы, например: надежно ли опечатаны урны? Мы смотрели, как опечатаны урны, действительно там ниткой опечатано и бумажкой заклеено, а надежно ли — я не могу ответить на этот вопрос. Но, каждый наблюдатель ставит свою галочку, в итоге мы получаем цифры: 25%, 43% — ненормально проходило голосование, то есть отрицательно. К чему я все это подвожу? К тому, что международный процесс наблюдения требует серьезной реорганизации. То есть то, каким образом сейчас это проходит, не отвечает тем целям, для чего создавались организации. Присутствие этих организаций необходимо, оно помогает провести процесс выборов открыто, гласно, демократично, но это присутствие должно действительно регулироваться более строго нормативно-правовыми актами. 

Игорь Борисов — наблюдатель миссии ММБ, председатель Совета Российского общественного института избирательного права