По материалам выступления на конференции "ЕврАзийский диалог: исторические связи и перспективы"

Глобальный проект демократизации, осуществляемый во всех странах постсоветского пространства, имеет свои закономерности и свои четко выраженные национальные черты. Зачастую этот проект реализуется на недостаточно подготовленной почве: гражданское участие и развитие культуры гражданского согласия (то есть все то, на чем вырастают и укореняются демократические ценности) имеет минимальное значение при создании современных политических институтов. Модели и схемы, столетиями отработанные на Западе, не вписываются в парадигму постсоветского существования. Однако они имеют достаточно отработанные пусковые механизмы, которые и реализуются в виде "цветных" революций "снизу". Выходом для государств, которые не желают срыва политической системы в хаос, являются "революции сверху".

Своеобразный "проект власти", позволяющий создать вполне консолидированный режим с наличием элементов политической конкуренции, создан практически во всех постсоветских государствах. Особенно отчетливо он прослеживается в Казахстане и России. Характерной особенностью властного проекта является то, что политическая конкуренция в них происходит в определенных, заданных властью, рамках. Можно говорить, что это своеобразная полуконкурентная система, в которой выборы имеют вполне легитимный характер. Однако, если общество своим регулярным участием в подобных выборах такую легитимность утверждает, значит — такие лидеры и такие институты устраивают общество.

Но это не означает, что такая "управляемая демократия" будет продолжаться бесконечно. Наивно думать, что общество и дальше будет оказывать поддержку субъектам политики, опирающимся исключительно на административные или силовые ресурсы. Общество может просто пресытиться такой "управляемой" политикой. Исследования, проведенные нами в Казахстане, показали, что сегодня демократия вышла на такой рубеж, когда на первый план выдвигаются непосредственно артикулированные интересы населения. В этих условиях власть не всегда оказывается в состоянии адекватно ответить на запросы населения, адресованные ей напрямую.

Власть, не привыкшая к диалогу с населением, не имеющая практики публичной дискуссии, оказывается не готовой работать в новой политической ситуации. Те инструменты "управляемой демократии", которые действовали безотказно, когда политика протекала вне улиц, оказались бесполезными для работы с вышедшими на улицы политизированными массами.

Европейские демократические институты, пересаженные на неподготовленную почву, в страны, где нет соответствующих традиций и привычных норм, оказались слишком хрупки и декоративны, не наполнены смыслом и значением. Политика все больше стала носить зрелищный характер. Власть все больше закрывала каналы вертикальной мобильности. В целом, характер и динамика поитической модернизации обусловили собственный вариант развития общества и системы власти. Поэтому У населения постсоветских стран происходит не институциональное, а персонифицированное восприятие происходящего в политике.

Ситуация в постсоветском обществе обостряется кризисом идентичности и дестабилизацией культуры. Модернизация понималась как вестернизация. Технологии развлечений сделали политику зрелищной, она все больше превращалась в шоу, стала носить преимущественно развлекательный характер. При этом деформировались механизмы обратной связи, которые заблокировали власти возможность своевременно и эффективно реагировать на запросы общества.

Во всех постсоветских государствах, включая Россию и Казахстан, отсутствует конкуренция между различными сценариями общественного развития и между разными вариантами постановки национальных задач. Например, казахстанская партия "Ак жол" сделала попытку выстроить иерархию национальных задач. Но, вследствие того, что партии в Казахстане и казахстанская оппозиция, в частности, недостаточно консолидированы, попытки такой постановки не имеют общенационального характера. Поэтому осуществление их благих пожеланий оппозиции в виде национальных программ, может вызвать всплеск только дезинтеграционной активности.

В то же время в Казахстане действующей властью был сформулирован и представлен проект масштабной модернизации "сверху". Этот политический проект президента Н. Назарбаева построен с учетом национальной специфики и предполагает собственную логичную структуру осуществления. Президенту страны удалось сознательно сформировать действующие механизмы взаимной интеграции власти и общества с учетом региональной специфики.

Кардинальное значение для достижения политического консенсуса имел вопрос о согласовании интересов политической элиты и различных общественных организаций. В Казахстане, надо заметить, очень сильно развит т.н. "третий сектор" — всякого рода неправительственные организации. В свое время различные зарубежные фонды очень позаботились о развитии сети НПО, которые, по мнению экспертов, являются катализаторами "цветных революций". Сегодня казахстанский третий сектор является очень существенным фактором проведения тех или иных политических и экономических мероприятий.

В Казахстане создан механизм согласования власти и интересов, подобие которого сейчас пытаются создать в России в форме Общественной палаты, в Казахстане давно созданы и реально работают. В Казахстане эти структуры созданы и давно работают, это — Постоянно действующее Совещание по демократизации (ПДС), Национальная комиссия по демократизации. Артикуляция групповых и корпоративных интересов происходила и в других объединениях, в частности в Ассамблее народов Казахстана. Чрезвычайно важное значение имело внимание власти к выработке духовных ориентиров в обществе.

Когда перспективная программа "Казахстан-2030" только появилась на свет, она далеко не всеми воспринималась всерьез. Однако в итоге именно она придала долгосрочные конструктивные приоритеты государственной политике. Проект, ставший, без преувеличения, национальной концепцией, имеющий обоснование в социокультурных традициях, последовательно осуществляется.

Целенаправленная реализация программы "Казахстан-2030" представляет собой противоположность предшествующему периоду становления казахстанского общества, когда зачастую происходило копирование западных институтов, их вживление в общество без учета особенностей менталитета. Однако тот период нельзя считать пропавшим втуне, поскольку в социуме происходил поиск приемлемого сочетания традиций и модерна. В те годы были проведены значительные структурные изменения, которые сказались на благо общества впоследствии.

Надо откровенно признать, что первые годы государственности Казахстана были довольно тяжелым периодом. Общество в целом негативно воспринимало носителей власти на местах: госслужащие представлялись как коррумпированный слой, занятый решением только собственных, а не государственных проблем. Такое отторжение власти наблюдалось на фоне довольно значительного разрыва в уровне доходов разных слоев населения. Все это сказалось в негативном плане на восприятии имиджа власти у населения.

Однако в силу традиционной персонификации власти, негативные черты ее отдельных носителей не транслировались в массовом сознании на образ главы государства. Президент страны воспринимался как национальный лидер, осуществляющий грандиозный прорывный проект, избегая крупных социальных потрясений.

Однако в таком патерналистском подходе скрывается определенная опасность для устойчивости политической системы. Проект власти зиждется в основном на "синтетической харизме" — рейтинговом авторитете лидера. Разрушение этого авторитета, крушение его персонального режима может привести к обрушению всей выстроенной им политической системы власти. В этой связи исследования по восприятию населением образа "национального лидера" и по своевременному обнаружению деформаций в "имидже власти" представляются весьма и весьма актуальными.

Региональные исследования позволили выявить собирательный образ политика, причем различия в имиджах имели не только глубокие исторические, но и социально-культурные корни.

Особенно отчетливо эти изменения имиджа власти зависят от региональной специфики политической культуры. В регионах с доминированием активистской политической культуры привлекательным является уже не образ харизматического лидера. На первый план выходит образ политика как топ-менеджера, профессионально использующего инструментально-рациональные технологии властвования.

В общественном сознании был обозначен запрос на лидера нации — профессионального управленца, обладающего проектным мышлением. Наблюдался отход от образа харизматического лидера, который доминировал в массовом сознании последние десятилетия.

В Центральном Казахстане, особенно в Акмолинской и Карагандинской областях, где наиболее доминирует активистская политическая культура, население выше всего ценит честность политика и его служение обществу, то есть нравственные качества. Далее идут чисто профессиональные свойства — компетентность, независимость и т.п.

На севере Казахстана сложилась своя специфика. При анализе образа идеального правителя обнаруживается, что он должен быть умным, смелым и целеустремленным. В целом, здесь происходит восприятие политического лидера как личности и управленца. На западе Казахстана сформировался собственный портрет идеального политика, совмещающего в себе силу, мужество, храбрость, бескомпромиссность, успешность и т.д.

Национальный лидер должен иметь четкое видение национальных задач и механизмов их решения, собственный опыт и продуманную стратегию модернизации страны. Одновременно с этим такой лидер должен быть политиком-прагматиком, чутко реагирующим на изменяющиеся социально политические условия. Все эти региональные особенности взаимно дополняют друг друга, а их выявление дает возможность выявить и обосновать те основные политтехнологические схемы, с помощью которых можно осуществлять в дальнейшем политическую модернизацию и бескризисное управление политическим процессом.

Людмила Адилова — доктор политических наук, профессор РГГУ