АПН АПН
2006-03-31 Сергей Маркедонов
Кавказский "плачущий мужчина"?

31 марта 2006 года в Азербайджане будет отмечаться День геноцида азербайджанцев. Этот день станет не просто траурной годовщиной в закавказской республике. Свою солидарность с соотечественниками продемонстрируют азербайджанцы диаспоры. После прошедшего недавно в Баку Всемирного конгресса азербайджанцев (своеобразного смотра диаспоральных объединений) такие акции будут гораздо лучше скоординированы, чем прежде. Не будет исключением и Россия. Скорее всего, и в этом году мы услышим очередной набор заявлений и деклараций представителей азербайджанских общественных объединений по поводу вероломства "армянских агрессоров".

В нынешних условиях кризиса переговорного процесса по урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта (фактический провал армяно-азербайджанского саммита в Рамбуйе и встречи сопредседателей Минской группы ОБСЕ в Вашингтоне, рост милитаристских настроений в Армении и в Азербайджане) снова актуальными стали историософские проблемы осмысления истоков и последствий самого острого этнополитического конфликта на территории бывшего Советского Союза. В этой связи чрезвычайно важным является анализ той идеологической системы взглядов и представлений, которые официальный Баку предлагает для объяснения своего отношения к "карабахскому вопросу". В данном случае речь идет о новом политическом языке, который Азербайджан эффективно использует для отстаивания своей правоты перед общественным мнением Западной Европы и США. В отличие от российской дипломатии, не готовой к разговору с американскими и европейскими коллегами на понятном им языке (защита этнических меньшинств и миноритарных языков, борьба с дискриминацией и ксенофобией), азербайджанские политики с выгодой для себя применяют понятную и популярную в западных политических и общественных кругах "теорию жертвы".

Концепция "геноцида азербайджанцев" была введена в политический оборот покойным президентом Азербайджана Гейдаром Алиевым. Фактический основатель независимого Азербайджана не раз призывал учиться политическому искусству у своих заклятых оппонентов — армян. И во многом политические уроки были азербайджанским политическим классом усвоены. Именно во время президентства Алиева-старшего появился феномен азербайджанской диаспоры как организованной, а не "стихийно-рыночной" структуры, работающей на имидж республики за ее пределами. При Гейдаре Алиеве была запущена в оборот и теория о многовековой агрессии против азербайджанского народа. В 1998 г. власти Азербайджана дали официальную оценку исторического развития азербайджанского народа в новый и новейший период. 26 марта 1998 г. был издан Указ Президента Азербайджана Г.Алиева "О геноциде азербайджанцев". В Указе был озвучен тезис о "расчленении" азербайджанского этноса, "переделе исторических земель" азербайджанцев и "оккупации" Азербайджана после Гюлистанского (1813 г.) и Туркманчайского (1828 г.) мирных договоров, завершивших две русско-персидские войны. Историческая ответственность за геноцид азербайджанцев была возложена на Российскую империю, СССР, Армению и на армянский этнос. При этом и империя Романовых, и Советский Союз рассматривались по большей части как инструменты "армянских шовинистов" в их едва ли не конспирологическом плане создания "Великой Армении". Образ государства, подвергшегося военной агрессии соседней страны, стал центральной идеологемой Азербайджанской республики. Подобную оценку армяно-азербайджанского конфликта разделяют не только официальные власти, но и практически все сколько-нибудь влиятельные общественные объединения Азербайджана.

Теории Гейдара Алиева творчески развивает его сын и политический наследник Ильхам. В обращении, распространенном накануне пресс-службой президента, сегодняшний глава Азербайджана высказал тезис о двухсотлетней агрессии армянских националистов против азербайджанского народа. "Целью такой политики ненависти является изгнание азербайджанцев с исторических земель и создание на данных территориях вымышленной армянскими идеологами "Великой Армении". По мнению Ильхама Алиева, "история азербайджанского народа была нагло фальсифицирована, а исторические и культурные памятники, а также топонимы превратились в объекты неприкрытой агрессии со стороны армянских историков и так называемых идеологов. Для этого они мобилизовали усилия армянского лобби и диаспоры, основав "национально-культурные", политические и даже террористические организации. Переселение в начале XX века из Ирана и Османской империи армян на исконно азербайджанские земли Карабах и Зангезур, насильственное изменение демографической ситуации, массовые убийства азербайджанцев в 1905 и 1918 гг., преследовавшие цель запугивания и выселения коренного населения, передача в 1920 году Зангезура Армении, предоставление Hагорному Карабаху статуса автономной области, переселение в 1948-53 годах по решению руководства СССР из Армении сотен тысяч азербайджанцев — кровавые страницы депортации азербайджанцев из коренных земель. В 1988 году армянские националисты, подстрекаемые внешними силами, начали открытые действия с целью отторжения Hагорного Карабаха от Азербайджана и дальнейшей передачи Армении. В результате конфликта Hагорный Карабах и близлежащие районы были оккупированы. Более миллиона азербайджанцев стали беженцами и вынужденными переселенцами. Десятки тысяч людей погибли".

Историософия армяно-азербайджанских отношений официального Баку, безусловно, страдает многими недостатками, свойственными этнонационалистической историографии и политологии вообще. Согласно азербайджанской версии Нагорно-Карабахского конфликта (подтвержденной и обращением Ильхама Алиева), армяно-азербайджанское противостояние на современном этапе также стало следствием армянской агрессии. Соседняя республика стремилась к отторжению части азербайджанской территории и присоединению её к Армении. Азербайджанская сторона говорит о 20% территории республики, оккупированных армянами, а также о миллионе беженцев, как жертвах военной агрессии. Баку не готово признать НКР в качестве самостоятельного субъекта переговорного процесса, считая карабахских армян лишь инструментом агрессии со стороны Армении. Подобная версия конфликта из-за Нагорного Карабаха является основой предложений и разработок азербайджанской стороны на мирных переговорах.

Однако подобную интерпретацию трагических событий конца 1980-х — начала 1990-х гг. нельзя признать удовлетворительной. Во-первых, Нагорно-Карабахская АО в составе Азербайджана занимала только 5% его территории. На сегодняшний день Степанакерт не контролирует части Мардакертского и Мартунинского районов НКАО. Следует отметить также, что НКАО и непризнанное государство НКР — не тождественные понятия. 2 сентября 1991 г. совместная сессия Облсовета НКАО и райсовета Шаумяновского района (юридически не входившего в состав НКАО) провозгласила Нагорно-Карабахскую республику (НКР). В ходе боевых действий НКР потеряла Шаумяновский район. За пределами Карабаха армяне заняли 5 районов Азербайджана полностью (Лачинский, Кельбаджарский, Кабатлинский, Зангеланский и Джебраильский), а 2 района частично (Агдамский и Физулинский). Это составляет 8% азербайджанской территории. То есть конструкция "20% оккупированных территорий" — явное пропагандистское преувеличение.

Во-вторых, использование дефиниции "беженцы" терминологически неверно. Азербайджан говорит о Нагорном Карабахе, как о части своей территории. Между тем по нормам международного гуманитарного права и законодательства многих государств беженцами считаются лица, выехавшие на территорию другого государства. Для обозначения же лиц, вынужденных покинуть места прежнего обитания в пределах одной страны используется понятие "вынужденные переселенцы", "перемещенные лица". С точки зрения международного права беженцами можно считать тех азербайджанцев, которые покинули Армению в конце 1980-х- начале 1990-х гг. Это — 208 тыс.чел. В-третьих, по данным азербайджанской же статистки, число перемещенных лиц из Нагорного Карабаха и оккупированных районов равняется 575 тыс. чел. Общее количество беженцев из Армении и перемещенных лиц равняется 783 тыс. чел. Для маленького Азербайджана 783 тыс. чел., лишившихся крова — внушительная цифра. Если добавить к этому количеству 11 тыс. турок-месхетинцев, нашедших приют в Азербайджане после межэтнических столкновений в Узбекистане в 1989 г., то цифра увеличится до 794 тыс. Это почти 1/10 населения республики. Однако "округление" ее до 1 млн. чел., равно как "округление" территориальных потерь до 20%, подрывает доверие к обоснованности азербайджанских требований.

Руководствуясь "жертвенной историософией", власти Азербайджана последовательно отстаивают следующие принципы урегулирования карабахской проблемы:

- произвести вывод армянских формирований с оккупированных территорий;

- обеспечить возвращение "беженцев" (перемещенных лиц);

- предоставить Нагорному Карабаху "самый высокий статус" в составе Азербайджана в границах Азербайджанской ССР.

Таким образом, для Азербайджана приоритетом является сохранение территориальной целостности. Однако, отстаивая этот принцип, азербайджанская сторона до сих пор не сформулировала правовые основы "высокого статуса" Нагорного Карабаха. Предполагается выработать эти основы в ходе переговоров с армянской стороной. В отличие от Грузии проекты федерализации в Азербайджане не рассматриваются. В декабре 1998 г. Милли меджлис Азербайджана предоставил автономный статус Нахичевани с весьма ограниченными властными полномочиями и при сохранении унитарного характера азербайджанской государственности. Данное решение было продиктовано несколькими обстоятельствами. Во-первых, Нахичевань отрезана от основной территории Азербайджана. Во-вторых, эта бывшая советская автономия являлась средоточием политической власти президента Гейдара Алиева. Однако создание такой "автономии" было интерпретировано некоторыми азербайджанскими экспертами, как возможная модель для будущего статуса Нагорного Карабаха. Между тем, в отличие от Грузии, ведущей переговоры с абхазскими сепаратистами, Азербайджан не признает НКР в качестве субъекта переговоров. Баку считает, что сам факт переговоров со Степанакертом облегчит его международное признание.

Следует отметить наличие консенсуса между различными политическими силами Азербайджанской Республики по базисным основам карабахского урегулирования. В 1995 г. только Социал-демократическая партия Азербайджана предлагала начать прямые переговоры с лидерами НКР. Однако впоследствии позиции этой партии претерпели существенную эволюцию. С позиций более радикальных, чем официальный Баку, выступает Организация освобождения Карабаха (ООК), объединяющая карабахских азербайджанцев. ООК выступает за освобождение оккупированных территорий и возвращение беженцев всеми возможными способами, включая и военный.

Однако, чтобы ни говорили о несовершенстве азербайджанских аргументов (и говорили по большей части справедливо) и невысоком качестве новейшей азербайджанской историософии, никто не станет оспаривать ее политическую эффективность. С помощью "теории жертвы" постсоветскому Азербайджану во многом удалось избавиться от имиджа страны, поощрявшей сумгаитские и бакинские погромы, а также представить конфликт из-за Карабаха как более сложное противостояние, нежели борьба "армянских демократов" против "азербайджанских национал-коммунистов". С учетом крайне малой осведомленности западного общественного мнения в истории и конкретике межэтнических отношений в Азии теория геноцида азербайджанцев оказалась результативной. Американская публика, например, с трудом понимает разницу между геноцидом армян и геноцидом азербайджанцев, равно как и между самими этими этносами. В итоге к настоящему времени в США и даже в некоторых странах Евросоюза армянская сторона утратила имевшееся у нее в начале 1990-х гг. абсолютное преимущество в смысле поддержки со стороны местного общественного мнения. Оба образа Азербайджана — негативный ("страна погромов в Сумгаите и Баку") и позитивный ("страна-жертва армянской агрессии") — стали фигурировать параллельно. Во всяком случае, тенденция вытеснения первого образа становится все заметней.

Однако главный вопрос для Азербайджана — это не столько проблема статуса Карабаха, сколько проблема карабахских армян. Никто в Баку не озвучивает тезис о возвращении Карабаха "без населения". Но что делать с этим населением — никто, похоже, не знает. Такой вопрос всерьез никем не обсуждается. Но даже если гипотетически предположить такой сценарий, то как быть с лояльностью армянских граждан Азербайджана? В уже процитированном нами обращении Ильхам Алиев отмечает: "Агрессия армянских шовинистов в отношении Азербайджана продолжается и по сей день. И это не полный список преступлений армянских националистов". Не надо быть Кассандрой, чтобы понять, что при таком подходе возвращение Карабаха с армянским населением нереально. А значит все имиджевое конструирование (даже крайне эффективное) ограничено. Можно успешно переламывать общественные умонастроения, демонстрировать свои действия в исключительно выгодном свете, но при выработке реальных проектов (восстановление территориальной целостности, например) привлекательный образ — недостаточное основание. Но сегодня в Баку так далеко не загадывают, понимая, что в ближайшие годы проблема Карабаха не будет решена в выгодном для Азербайджана ключе. И даже в этом случае лидеры Азербайджана не перестают работать над совершенствованием имиджа государства, делая эту работу с привлечением инструментария, принятого у "кураторов" миротворческого процесса.

Сергей Маркедонов, зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа, кандидат исторических наук